– Да-а, – протянул Скворцов, – этой Симагиной палец в рот не клади, откусит всю руку.
– А муж мне ее понравился, – заметил Попов.
– Я, Кирилл Александрович, обратил внимание, что он покраснел, когда вы спросили, как ей удалось услышать этот разговор.
– Зато у неё вид был самый безмятежный.
– Кирилл Александрович, а почему вы передумали и не вызвали её к себе?
– О, я ещё допрошу обоих. Дело в том, что я собирался к Бочкину, и, надеюсь, вы не обидитесь, Владимир Андреевич, но я буду допрашивать его без свидетелей.
– О чём речь, – тут же согласился Скворцов.
В этот момент они заметили не спеша идущую им навстречу Таисию Игнатьевну.
– Здравствуйте, Таисия Игнатьевна, – поздоровался с ней Попов.
– Ну как продвигается следствие? – с лукавой улыбкой поинтересовалась Сапфирова.
– Помаленьку, помаленьку, – в тон ей ответил следователь.
– А знаете, я вас вспомнила, – неожиданно обратилась старушка к Скворцову, – вы несколько лет назад гостили у Терентьева.
– У вас великолепная память, – сделал ей комплимент Скворцов. – Кажется, мы с вами играли в покер.
– Да, и я выиграла.
В разговор вмешался Попов.
– Владимир Андреевич, если Таисия Игнатьевна не откажется, вы бы могли поговорить. Уверен, у Таисии Игнатьевны есть ценные мысли.
– Вы слишком уж меня расхвалили, – игриво упрекнула его Сапфирова.
– Ну что вы, что вы, – запротестовал Попов.
Сапфирова согласилась, и Попов отправился к Бочкину.
Артамон Матвеевич был дома: поливал огород. Увидев следователя, ветеринар поставил лейку на землю и вытер руки.
– Добрый вечер, Артамон Матвеевич, а я по вашу душу, – проговорил следователь. Голос его был спокоен, лицо ничего не выражало.
– Проходите, проходите, очень рад, – засуетился Бочкин.
– Я тоже, но вам придется пройти со мной. Неофициальные беседы закончились.
– Одну минуту, только вымою руки.
– Да, и захватите с собой паспорт.
Через десять минут Попов уже приступил к допросу. Он списал паспортные данные и спросил:
– Давно на пенсии?
– Пять лет. Ушёл, как и положено, в шестьдесят.
– Нравится вам здесь жить?
– Если б не нравилось, так и не жил.
– Какие у вас были отношения с Тишкиной?
– Хорошие.
– Вы когда-нибудь ссорились?
– Так, по мелочам.
– Интересно, – проговорил следователь, сверля глазами свидетеля.
– Что вы на меня так смотрите? – не выдержал Бочкин.
– Хочу понять, кто вы есть. Скажите, вы видели Тишкину в день её смерти?
– Мельком.
– А разговаривали с ней?
– Так, перебросились парой слов.
– А о чем шел разговор?
– Да ни о чем, о погоде, кажется.
– Артамон Матвеевич, – елейным тоном спросил следователь, – а вы знаете, что за дачу ложных показаний можно попасть в тюрьму?
– Нет, – ответил Бочкин. – Откуда мне знать?
– Так я вас предупреждаю, – голос следователя неожиданно стал жестким. Он продолжил: – Мне все известно о вашей ссоре с убитой, причем в подробностях. Я очень вам советую немедленно все рассказать.
– Кто же это донес на меня? – прищурился ветеринар.
– А вот это вас не касается. В любом случае отпираться бесполезно. Рассказывайте.
Бочкин сжал зубы и выложил всю историю. Она совпала с показаниями двух свидетельниц. Попов откинулся на спинку стула и в течение двух минут разглядывал Бочкина. Тот сидел прямо, с выражением злости на красном мясистом лице.
– Значит, вы не осматривали больных коз? – продолжил допрос следователь.
– Нет.
– Почему?
– Я был болен.
– Ладно, оставим это. Отвечайте: на что намекала Тишкина, говоря: «Скоро об этом все узнают?»
– А я почем знаю?! – внезапно заорал Бочкин, и его красное лицо сделалось багровым. – Она была старой, сумасшедшей дурой. Ей самое место…
– Молчать! – рявкнул следователь. – Ваше дело – отвечать на мои вопросы. Ясно?
Бочкин молчал.
– Я спрашиваю, ясно? – повысил голос Попов.
– Я и отвечаю, – проворчал Бочкин.
– Значит, вы отказываетесь отвечать, что имела в виду Тишкина?
– Я не знаю, что она и где имела, но я человек с чистой репутацией, и ей нечего было про меня рассказывать, разве что сочинила бы какой-нибудь вздор.
– Ничего, я во всем разберусь, – многозначительно пообещал ему следователь.
– Я вообще не понимаю, какое я имею отношение к убийству, и ваши вопросы меня оскорбляют. Я возмущен!
– Оставьте ваше возмущение при себе, – оборвал его Попов. – Если вы еще не поняли, то я объясню: ваше положение не из лучших. Вы подозреваетесь в убийстве.
– Что? – вскочил Бочкин.
– Сядьте! – скомандовал Попов. – Где вы были между двумя и тремя часами вчера?
– В четверть третьего я вернулся домой из леса.
– Кто-нибудь вас видел после этого?
– Я видел Ленку Образцову, но не разговаривал с ней.
– А она вас видела?
– Спросите у нее.
– Отвечайте только на мои вопросы, – сурово произнес Попов.
– А я что делаю? – огрызнулся ветеринар.
– Когда вы ее видели?
– Не смотрел на часы.
– Примерно?
– Минут через двадцать, как вернулся.
– Где вы в это время находились?
– У своей бани.
– Так-так, – зловеще протянул Попов. – Что же мне с вами делать, Артамон Матвеевич?
– То есть? – не понял Бочкин.
– Пока вы подозреваемый номер один, – сообщил ему следователь.
– Это еще почему?
