– Патрик взял с меня обет молчания. Понимал, что иначе ты сбежишь. Я тоже понимала. – Иззи улыбнулась: – Да ладно, Джаз, неужели ты ни капельки не обрадовалась, что Патрик увидел тебя в компании с потенциальным любовником?
Джаз потеряла дар речи. Наконец выдавила:
– То есть ты подослала Патрика специально? Господи, ты же понятия не имеешь, с кем я встречалась!
Иззи подалась вперед:
– Ты можешь поклясться, что вчера при виде Патрика ничегошеньки к нему не почувствовала?
Джаз залилась краской:
– Хватит! Больше не вмешивайся, спасибо. Я серьезно, Иззи!
– Хорошо. Прости, – пожала плечами та.
К счастью, в эту минуту вернулся Майлз с тремя чашками кофе.
– Растворимый, увы. Ничего лучше не нашел.
Если Майлз и уловил напряжение в воздухе, то ничего не сказал.
– Проглочу кофе и поеду к Милларам. Ты со мной, Джаз? – ласково поинтересовалась Иззи.
Джаз еще не остыла.
– Нет. Я навещу мистера Джонса, некомпетентного директора, введу его в курс дела. История с Хью Данманом появилась сегодня в газетах, и Джонс, думаю, сам не свой. – Она повернулась к Майлзу: – Когда доставите Иззи к Милларам, попробуйте связаться с адвокатом Хью Данмана, хорошо? Поинтересуйтесь, когда нам огласят подробности завещания.
Джаз спрятала ноутбук в чехол и встала.
– Встретимся здесь в двенадцать, Иззи. Расскажешь про Рори Миллара.
– Я прямо предвкушаю, если честно. Странные подростки – нынче моя излюбленная тема.
У Джаз зазвонил мобильный.
– Хантер слушает.
– Это Роланд, мэм. У меня плохие новости, – послышался встревоженный голос.
– Что?
– Мой сержант доложил, что Миллар сбежал.
Джаз приглушенно выругалась:
– Как? Куда?
– Точно неизвестно. Наряд располагался через дорогу от коттеджа, не видел ни входящих, ни выходящих людей. В восемь сорок утра почтальон принес Миллару посылку, но вручить не сумел – никто не открыл. Мой сержант, естественно, насторожился, отправился проверить. Задняя дверь была открыта, дом пуст. Простите, мэм, но вы просили держаться скрытно, на расстоянии.
– Ясно. Миллара надо найти.
– Я уже еду на место. Разошлю оповещения по всему графству. Уверен, он скоро попадется.
– Надеюсь, сержант Роланд. Жду новостей. Да, и поставьте пока кого-нибудь у дома миссис Миллар. Спасибо.
Джаз повернулась к Иззи:
– Ты уловила суть разговора?
– Уловила. Не паникуй, Джаз. Полагаю, то был зов алкоголя: бедняга захотел выпить, но все запасы иссякли. Вряд ли он ушел далеко.
– Дай-то бог, – мрачно ответила Джаз, направляясь к дверям. – Однако я ничего подобного не ожидала. Матери Рори о побеге – ни слова. Анджелину удар хватит, и ее павлина-юриста – тоже.
– Разумеется. Можно сказать ей о том, что Дэвида отпустили из-под стражи? Хочу увидеть реакцию.
– Если понадобится, то да. До встречи.
Ведя машину к школе, Джаз продолжала кипеть. Она злилась на Иззи – и переживала по поводу Миллара. Вчерашняя неожиданная встреча и звонок Роланда пошатнули и без того слабую уверенность Джаз в себе. Упустить подозреваемого – это одно, а упустить подозреваемого, который сознался в убийстве и был отпущен без предъявления обвинений, – другое.
Вдруг Джаз ошиблась в Милларе?
– Черт, черт! – Она стукнула по рулю, остановившись перед круговым перекрестком.
Подумала об Италии, где самой сложной задачей являлся выбор кафе с вкусной пастой на ужин.
Какого дьявола было возвращаться домой?!
Однако вечное бегство – тоже не выход. Иззи кое в чем права: с прошлым следовало разобраться.
Джаз съехала с кругового перекрестка. Ничего, однажды она уже ушла, сможет уйти еще раз.
Ясный день нахмурился, небо затянуло снежными тучами. Метеослужба предупреждала о сложных метеорологических условиях во всем восточном регионе. Джаз решила остаться на ночь в городе, в гостинице Майлза. Застрять из-за снежных заносов в коттедже без отопления и электричества – перспектива так себе.
Зазвонил мобильный. Джаз, ехавшая по центральной улице Фолтсхэма, остановилась у газетного киоска.
– Джаз?
– Привет, мам, как ты?
– Я…
Мамин голос оборвался. Джаз поняла – что-то случилось. Спросила пересохшими вмиг губами:
– Папа?
– Да. – Селестрия сдавленно всхлипнула. – Час назад папе стало плохо, его забрали в больницу. Я тоже здесь. С ним сейчас врачи, а я решила позвонить тебе.
– Ох, мама… Как он?
– Ты же знаешь докторов, они ничего не объясняют. Говорят, что после обследования будет больше информации, но почти наверняка уверены в инфаркте.
– Боже мой. – Джаз сглотнула комок. – А прогнозы?
– Похоже, не очень хорошие. Ох, Джаз, папа выглядит ужасно, я…
– Мама, я выезжаю. Какая больница?
– Папворт. Только, Джаз, у нас погода жуткая. Сильнейший снегопад. Водителей просят не садиться за руль без крайней необходимости.
– Здесь пока сносно, и я уже за рулем. Держись, мам, и папе вели держаться.
– Ох, милая, я… спасибо. Он в критическом состоянии. Пожалуйста, будь осторожна в дороге.
– Конечно. Увидимся примерно через час.
Джаз уронила телефон на колени и, борясь с дурнотой, опустила голову на руль. Вот он, звонок, которого Джаз боялась всю свою взрослую жизнь…
«Прекрати, Джаз, – уговаривала она себя. – Папа жив, он выкарабкается. Обязан выкарабкаться».
