— Он чечетку отбивал. Маленький, щуплый, а танцевал здорово, это факт. У него и кличка была — Танцор. Так он мне представился. И так же называл его Анатолий. Так вот, этот Танцор устроил в нашей квартире этакий праздник на всю улицу. Соседи до сих пор, думаю, помнят.
— Это здесь было?
Саша задал вопрос между прочим, стараясь не вцепиться сразу же в это «маленький, щуплый» — Нет, что вы. Мы тогда на Кутузовском жили. Большая квартира из трех комнат. Сюда я после размена переехала.
— И что же этот Танцор, он приходил еще к вам?
— Я его больше не видела. Но помню: он Анатолию пообещал, что выполнит любую его просьбу. Любую, понимаете? Он совершенно определенно сказал: «Если кто на твоем пути встанет, ты только свистни, я любого в порошок сотру. В пыль».
— Ну мало ли кто что спьяну говорит. Он ведь из жизни вашего мужа исчез, так?
— Не знаю. Пока мы жили вместе, Танцор всегда присылал Анатолию на день рождения цветы и коньяк. И телефон для связи.
— И вы уверены, что этот человек, Танцор, действительно может убить?
— Я свечку не держала, но сам Анатолий делился со мной, что Танцор — криминальный авторитет, очень серьезный товарищ. Что операция, которую он ему делал, проводилась фактически под дулом пистолета. Хорошо, что Анатолий ему угодил. Кстати, после этого клиента Нестеров почти сразу ушел из хирургии.
— Да-а, история… А какого он возраста, Танцор?
— Тогда ему под тридцать было. Сейчас, значит, под сорок.
— Понятно. А вы не помните, были ли у Танцора какие-либо особые приметы, которые пластической операцией не ликвидируешь? Может, он картавил, или шепелявил, или заикался, к примеру. Ничего такого не помните?
Она задумалась, припоминая.
— Нет. Обычная речь. Ну, с использованием уголовного диалекта. Так вы Танцора ищете? — как будто удивилась Зоя. — Тогда вам лучше поговорить с Анатолием Ивановичем. Это ведь его знакомый, а не мой.
Вместо ответа Турецкий задал следующий вопрос:
— Зоя Дмитриевна, а как же так получилось, что вы расстались с Анатолием Ивановичем? Вы ведь, наверное, очень интересной были парой. И вы его любили, так? А он вас должен был просто обожать. Я бы на его месте делал именно это.
Зоя усмехнулась, снова одарила Турецкого колдовским взглядом.
— Давайте еще по глоточку коньяку, не возражаете?
Александр не возражал. Подняв свой бокал, согревая коньяк ладонями, Зоя проговорила:
— Да, он меня любил. Как в той поговорке: «У попа была собака, он ее любил. Она съела кусок мяса, он ее убил».
— Не понял?
— Анатолий Иванович патологически ревнив. Па-то-ло-ги-чес-ки, — по слогам повторила она.
— У вас такая разница в возрасте, вы так прелестны, его можно понять.
— Нет, этого понять нельзя. Когда учиняются допросы о каждом часе, проведенном вне дома, когда требуют отчет о каждой секунде, прожитой без него, о каждой мысли, подуманной про себя. О каждом знакомом, незнакомом… Он ревновал меня к женщинам! К подругам, к маме. Я терпела достаточно долго. Терпела не просто скандалы. Терпела побои!
— Что вы говорите? — ужаснулся Александр.
— Да, представьте! Это на работе он душка, его все обожали, а дома — тиран, деспот и почти маньяк.
— Боже, твоя воля! — содрогнулся Турецкий. — И зачем же вы столько терпели?
— Любила! — выкрикнула Зоя.
Переигрываешь, не верю, пронеслось в мозгу Турецкого.
— Да, любила! — страстно продолжила она. — Но наступил момент, когда разлюбила. Я вам расскажу. Мы были в ресторане. Официальный прием. Малознакомая мне компания. Рядом со мной сидел единственный знакомый мне человек. И я попросила этого человека проводить меня в туалет, поскольку не знала, где он расположен. А Анатолий в этот момент был занят важной беседой с важным чином. И что вы думаете? Мы дойти не успели, как Нестеров догоняет нас, отшвыривает в сторону моего спутника, а мне отвешивает оплеуху! При людях, словно я девка какая-то! Это было… Омерзительно, ужасно… И что сделал после этого? Извинился? Ползал передо мной на коленях? Нет. Он подал на развод!
— Из-за визита в туалет?
— Да, представьте! Он как взбесился после этого ресторана! Он избил меня, это было невыносимо. Когда он в ярости, он же задушить может голыми руками…
— Как Отелло Дездемону?
— Да!!
— А кто же тот человек, из-за которого разрушилась ваша семейная жизнь?
— Боже мой, да она разрушилась из-за Анатолия, при чем здесь тот человек? Это был мой однокурсник, он оказался на том приеме случайно. Я никого из присутствующих не знала, мы сели рядом, болтали, вспоминали юность. Потом этот туалет и пощечина на глазах у однокурсника, представляете? И я согласилась на развод. На невыгодных для себя условиях. Я желала одного — навсегда избавиться от этого человека!
— Как его фамилия, однокурсника-то?
— Господи, я уже и не помню. Сейчас… Литвинов. Марат Литвинов. Я его до этого ресторана сто лет не видела и после этого кошмара не видела. Я даже на вечера встречи не хожу, чтобы не увидеться с ним. Я до сих пор переживаю этот позор, в который вверг меня мой бывший муж, понимаете?
Она задохнулась, на глаза выступили слезы.
— М-да, просто кошмар на улице Вязов. Бедная вы девочка! Так жаль вас!
