— Так. Во-первых, умница, что не открыла, и впредь двери никому не открывай, ясно? Пусть вызывают повесткой, официально. Ты не обязана впускать их в дом. Второе: я сейчас же съезжу туда. Так что успокойся. Вернусь — все расскажу. Прими валерианки. Или рюмку выпей, что ли… Попробуй поспать. Подожди, вот что! Пригласи на воскресенье на дачу кого-нибудь. Зверевых там или еще кого… Тебе нужно отвлечься. И не нервничай, милая! Я с тобой! Хорошо?
— Хорошо, — всхлипнула Литвинова.
— Вот и умница. Целую.
Он положил трубку и уставился в окно кабинета, о чем-то сосредоточенно думая.
Через пятнадцать минут он вышел из кабинета с дипломатом в руке.
— Ну-с, Надежда Борисовна, полагаю, мы вправе закончить трудовой день.
— Давно пора, Марат Игоревич. Все-таки пятница. Уже шесть вечера! А вы все работаете.
— И вас задерживаю, так?
— Я этого не говорила, — испугалась секретарша.
— Шучу. Что ж, до понедельника.
В этот вечер он решил поразить ее гастрономической роскошью. Посыл был такой: Настя уже поняла, что он не страшный дядя — Синяя Борода. Напротив, вполне добродушный и не опасный мужчина в расцвете сил и средств. В том числе материальных. В пределах не бесконечных, но достаточных, чтобы согреться, как шутил кто-то из сослуживцев.
Итак, он встречал ее возле метро «Кропоткинская», выхаживая по аллее с букетом астр. Она появилась внезапно, словно воздух уплотнился, и перед ним возникла тоненькая девочка в коротком черном платье на бретельках. Прехорошенькая, веселая и легкая. И будто солнце выглянуло сквозь плотные облака.
— Добрый вечер, Александр Борисович!
— Добрый, добрый! Это вам!
— Ой, я и астры очень люблю! Откуда вы все про меня знаете?
— Я вас чувствую, дитя!
— О, вы желаете играть роль доброго дядюшки? — Она насмешливо сверкнула черными глазами.
— Я желаю? Это вы предложили мне данную роль в наше прошлое свидание. А я решил пока не отказываться.
Турецкий остановился, чтобы поймать такси. Придерживая девушку за локоть, продолжил:
— Надеюсь, вы не ужинали дома вареной картошкой с жареной колбасой? Надеюсь, вы голодны? И надеюсь также, что вы страстно желаете пригубить бокал настоящего шампанского. Ибо сегодня мы посетим с вами одно из любимых мною заведений.
— Питейных? — догадалась Настя.
— Увы, — признался Турецкий, усаживая ее в такси и размещаясь рядом. — На Гашека, пожалуйста, — это водителю.
И, повернувшись к девушке, положил ладонь на ее узкую, прохладную руку:
— Видите ли, Настенька, конечно, мы могли бы отправиться с вами в театр. В драматический или в оперу… Вы любите театр? Любите ли вы театр так, как люблю его я? — с напором народной артистки Дорониной воскликнул Турецкий.
— Да, я люблю его со всем жаром, на который способна пылкая молодость, — испуганно отрапортовала Настя.
— А оперу?
— И оперу люблю.
— Какую же оперу вы любите больше всего?
— «Хованщина», — тут же выстрелила Настя.
«М-да, это молодое дарование мне, пожалуй, не переиграть, — отметил про себя Турецкий, — да и нужно ли? Что это ты, Саня, фиглярствуешь? Что ты суетишься, как маньяк над жертвой? Не уверен в своих силах?»
Он продолжил нормальным, «человеческим» голосом:
— Так вот. Я мог бы пригласить вас в театр, но там ведь не поговоришь толком. Задние начнут шипеть и тыкать в спины, передние — оборачиваться и грозить пальчиком. Хотя и тем и другим гораздо интереснее слушать, о чем шепчемся мы с вами, чем следить за действием на сцене. Люди — народ любопытный. Нет, знакомиться лучше всего за столом.
— Вообще-то мы познакомились в машине, — рассмеялась Настя.
— Это так, это предварительно. Мы же за глубокие знания по предмету, так? Кстати, как учеба?
— Все в порядке. В деканат вас пока не вызывают.
— Это радует. Мне было бы неприятно слышать, что Вересова Анастасия — легкомысленная особа, не уделяющая должного внимания учебе. Я был бы огорчен.
— Откуда вы знаете мою фамилию?
— Это все, что вас удивляет?
Он развернул ее ладонь, принялся внимательно рассматривать.
— Вот же! Вот видите эту длинную, четкую линию? Вот здесь и начертано: Вересова.
— Это линия жизни, — рассмеялась Настя, отнимая руку.
— А фамилия — это что, не часть вашей жизни? Впрочем, эту тему мы разовьем позже. Так как уже приехали. У следующего здания остановите, пожалуйста.
Он помог девушке выбраться.
— Я ведь не случайно заговорил об опере. Сегодня мы посетим с вами, Настя, ресторан «Россини». Вы там бывали?
— Конечно, нет.
— Я так и думал. Прошу.
Они оказались возле высоких застекленных дверей, которые предупредительно распахнул перед ними швейцар, и прошли в просторный зал, который показался Насте просто огромным и… воздушным, что ли. В следующую минуту она поняла, что пространство увеличено за счет окон-витрин, высоких, от пола до потолка. Столики, с большими букетами живых цветов, располагались как в центре зала, так и возле окон. Посетителей было достаточно много, но они будто растворялись в просторах зала. Стены были украшены полотнами современных художников. Звучала музыка.
— Узнаете мелодию?
— Это из «Севильского цирюльника», да?
