— Да что вам все логику подавай! — зарокотал Грязнов-старший. — Вот найдем исполнителя, вытрясем из него показания, тогда и заказчик объяснит все свои логические посылы. Или их отсутствие. Шерше ля фам.
— Вячеслав уверен, что существует дополнительный мотив — ревность. Бывшая жена Нестерова дала когда-то повод ревновать ее к Литвинову. Но это эпизод пятилетней давности.
— Это еще вопрос, какой давности, — вставил «свои двадцать копеек» Слава.
— Кроме того, к Климовичу опять-таки все это не относится. Ладно, это все разговор ни о чем. Что сейчас важно? Из показаний соседей — свидетелей убийства Климовича — следует, что накануне взрыва и непосредственно в момент его осуществления во дворе дома был замечен мужчина лет под сорок, тщедушной наружности.
— Ты думаешь, это Чечеточник?
— Я пока ничего не думаю. Мы должны эту версию отработать. Положим, Чечеточник. А что? Разве не обещал он Нестерову поддержку? Со слов бывшей жены профессора, Танцор, как она его называла, прямым текстом обещал стереть в порошок каждого, кто помешает Нестерову жить. Поэтому просьба к тебе, Петрович, пробить по своим каналам Чечеточника. Где он сейчас, что делает. Понятно, что он теперь без прежнего носа и зовут его иначе, чем десять лет назад. Но слухами земля полнится. За давностью лет многое списалось. Многое теперь вообще по-другому. Бывшие «смотрящие» сплошь и рядом бизнесмены. Вон хоть Киржача возьми. Крутил «общаковские» деньги в коммерческих банках, пока на нарах отдыхал. А вышел — сам стал коммерсантом, вице-президентом какой-то там «Лимитед». И зовут его теперь Владислав Васильевич Большаков. Большой, уважаемый человек. То же может быть и с Чечеточником. Надо с этим разобраться. К Вячеславу в его ведомство с этим вопросом соваться не хочется, не в обиду тебе, Слава…
— А что ж в обиду-то? Есть крысятники, что поделаешь. В глубине каждой большой груди греется своя змея.
— Самокритично, дядя Слав, — рассмеялся Денис.
— А ты — цыц! Думаешь, если в начальники здешние выбился, можно над старшим смеяться? Над собою только я сам могу посмеяться, да еще Турецкий. А тебя, племяш, как сам породил, так сам и…
— Ладно, ладно, что вы, Вячеслав Иванович, разошлись? Мы к вам, товарищ генерал, со всем почтением, — как бы смиренно отозвался племянник.
— То-то же… А то ишь…
— Ну что, Кротов, возьмешься? — оборвал семейную перепалку Турецкий.
— Хорошо, попробую, — кивнул тот. — Но что-то сомневаюсь я в смысле благодарности. Бандиты вообще народ не особо благодарный, как и прочие граждане, впрочем. И раз уж Чечеточник ушел в подполье, чего же ему проявляться, засвечиваться? Докторишку-то могли найти те же братки да взять за яйца: где наш парниша? Хотя… в жизни все бывает. И исключения, как известно, подтверждают правила. Ладно, как появится информация — отзвонюсь.
…Он позвонил на мобильный Турецкого тем же вечером.
— Значит, так. Фигурант лет пять как легализовался. Бизнесмен. Владеет сетью магазинов «Компьютерный рай». Живет тихо, не высовывается. Адрес пробьете сами. Записывай имя и фамилию…
В РУВД Восточного административного округа воскресным сентябрьским утром заступал на дежурство суточный наряд СОГ — следственно-оперативной группы. В состав СОГ входили дежурный следователь, дознаватель и эксперт-криминалист. По нескольку представителей вышеуказанных профессий, сдающих и принимающих смену, находились в настоящий момент в кабинете подполковника Рябого. Подполковник проводил совещание, обязательную трицатиминутку, посвященную приему-сдаче дежурства. В сугубо мужской компании наблюдалась юная служительница Закона в новенькой, плотно пригнанной по фигуре форме, с погонами лейтенанта.
Подполковник уже роздал «всем сестрам по серьгам», особо отматерив дознавателя, который потерял протокол осмотра места происшествия, и… «хорошо, что у нас бдительные уборщицы, которые поднимают за вами, м…ками, все, что вы теряете в коридорах по пути с места происшествия. А теряете вы документы знаете почему? Потому что руки у вас заняты пакетами с бухаловом, вот так вы возвращаетесь с места происшествия, мать вашу через канифас-блок… И я буду лично проверять каждый кабинет на наличие распивающих и закусывающих… И завтра утром пусть только кто дыхнет на меня не запахом „рондо“, а перегаром…».
И так далее и тому подобное. Юный лейтенант с голубенькими глазками, накрашенными ресничками и легкими льняными волосами слушала подполковника с выражением священного трепета на лице. Это было ее первое дежурство, что так же было отмечено подполковником со свойственной ему непосредственностью:
— И вот у нас здесь сидит молодая смена, лейтенант Морозова. Встаньте, лейтенант!
Морозова поднялась, и присутствующие в комнате мужчины еще раз с удовольствием оглядели тоненькую фигурку в форменном кителе.
— Морозова с отличием закончила школу милиции и поступила в наше распоряжение.
Кабинет огласился мужским ржанием.
