— Как это? — Саша помнил, что не отключал трубку, находясь у Насти.
— Ну да, отключен. Я несколько раз звонила.
— Ну да, правильно, я был… Ну, неважно. А что, Литвинов вернулся?
— При мне — нет. Я сменилась в девять утра, он не возвращался.
— А Литвинова?
— Ой, про нее он сказал, что у нее подскочило давление, что ее нельзя беспокоить. Что он ей врача вызвал.
— И что? Был врач?
— При мне — нет. И еще… вы просили вспомнить про одиннадцатое или двенадцатое сентября. Я не знаю, нужно ли это…
— Маша, вы приходите, пожалуйста, в Генпрокуратуру. Это на Дмитровке. И все мне расскажете.
— Ой, я сегодня никак не могу, — испугалась девушка.
— А завтра?
— Завтра приду. Когда?
Саша прикинул, что утро могло быть занято какими-нибудь срочными делами.
— В четырнадцать ноль-ноль. Вас устроит?
— Хорошо.
— Ну, до завтра. Я выпишу вам пропуск.
Едва закончив разговор с Машей Белых и выпив первую чашечку кофе, Саша опять был вынужден взяться за мобильник, который подавал позывные.
— Але, это ты?
— Настя! Ты звонишь мне сегодня уже пятый раз!
— Ну и что? Ты не рад? — Голос ее потускнел.
— Я рад. Но это невозможно! Так нельзя, понимаешь? У меня работа… Я же тебе вчера объяснял!
— Я только на минутку, узнать, где ты.
— Где я? Я в морге, я в кабинете начальника Московского уголовного розыска и мало ли где еще! И потом. Я только что узнал, что вчера, когда я был у тебя, мой мобильник был отключен. Ты не знаешь почему?
— Я его отключила, — буркнула Настя.
— Ты с ума сошла! Как ты могла?! Я ждал звонка! Это просто…
— Ну извини. — В голосе зазвучала обида.
— Ты не сердись. Но ты должна понимать, что я не мальчик-студент, который перезванивается со своей подружкой каждые две минуты, потому что ему больше нечего делать. Телефон служит мне для работы, понимаешь? И я очень прошу тебя не звонить каждые пять минут! И запомни: отключать мой телефон категорически запрещается!
В трубке всхлипнули. После чего пошли короткие гудки. Ну вот, начинается… Нет, ну что за выходка?! Отключить телефон! Представляю, если бы это сделала Ирина! Что бы я ей устроил! Но Ирина никогда бы такого себе не позволила. Так же как и не позволяла себе трезвонить мужу на трубку без самой крайней надобности.
Саша закурил, налил кофе.
И все равно он не мог злиться на Настю больше пяти минут. Он весь был еще напоен ее запахом, вкусом ее бархатистой кожи, ее веселым смехом, ее молодым, гибким телом…
Обыск в квартире Дмитрия Круглова удалось произвести на следующий день, во вторник. Основным предметом мебели пропавшего электромонтера был современный компьютерный стол, на котором царил «пентиум» последней модели. Еще в комнате наблюдались узкий потертый диван, стол, телевизор, платяной трехстворчатый шкаф времен пятидесятых.
На застекленной лоджии куча пустых бутылок. Там же, в самодельном стеллаже, сбитом из подручных средств, был найден ящик, в котором криминалисты обнаружили пластит, провода, таймеры, запальные устройства — целый арсенал. Были сняты отпечатки пальцев, коих хватало в избытке, в том числе и на внутренней поверхности ящика, и на его содержимом. Все это было отправлено в лабораторию для сравнения данных образцов с вещдоками, приобщенными к материалам дела еще Томилиным.
Было почти ясно, что образцы, изъятые с мест преступления и найденные в квартире Круглова, будут идентичны. Не ясно было, где сам Круглов.
Турецкий с Грязновым сидели теперь уже в кабинете Александра, на Дмитровке.
— Так, исполнителя, можно сказать, вычислили, — ерошил редкую гриву Вячеслав. — Только на хрена ему это нужно? Это что, Нестеров снюхался с данным электриком, чтобы тот, значит, сначала одного, потом?.. Хотелось бы найти этого Круглова. Заслушать начальника транспортного цеха. А что твой Нестеров? Ты еще не отчитался за последний визит к нему. За вчерашний.
— Я, Слава, не только за это не отчитался.
— Так давай, облегчай душу.
— Представь, Слава, ты был прав как никогда, подозревая наличие романа между Литвиновым и Зоей Руденко.
— Да ну! Неужто с поличным взял?
— Почти. Засек их ранним воскресным утром в кафешнике на Старом Арбате, как раз неподалеку от Староконюшенного. Не удержался, сходил по месту прописки Литвинова и выяснил, что да, рыжеволосая дама провела ночь в квартире тринадцать.
— А жена?
— Жены не было дома. Она была на даче. Опа! Да, это уже серьезно!
— Что?
— Склероз. Мне же еще вчера принесли распечатку телефонных разговоров Литвиновых с пятницы по воскресенье!
— А Нестерова?
— И его тоже. — Саша полез в сейф, достал папку. — Правда, было сказано, что там ничего интересного нет, — как бы извинялся не то перед собой, не то перед другом Турецкий, — но все же… — Вот что. Чтобы время тратить с умом, давай-ка ты прослушай диктофонную запись вчерашнего допроса Нестерова. Вот наушники, мне во второй раз слушать неинтересно. А я посмотрю распечатки разговоров наших фигурантов.
Саша углубился в скрепленные степлером листки.
«Пятница, 20 сентября, 17.25. М. И. Литвинова звонит по телефону № 141-25-78 (рабочий телефон).
