— Ну что, вызываем Колобова?
— Давай.
Тут же, словно рояль из кустов, в дверь просунулся Колобов.
— Куда вы, Василий Алексеевич? Я же просила вас подождать. — Зиночка пыталась оттащить от двери начальства осанистого опера.
— Зина, брысь! — отбивался опер.
— Вячеслав Иванович! Вы слышите, как он со мной?! — едва не плача, подпрыгивала за спиной Колобова секретарь. — Как не стыдно, Колобов! Поесть дай людям!
— Господи, я что, мешаю, что ли? У меня же важная информация! Вы ешьте и слушайте!
Грязнов убрал виски.
— Валяй, входи. Мы уже закончили.
Колобов пропустил вперед Маргариту Сергеевну Лисовскую, которая зашла в кабинет начальника МУРа запросто, как к соседу по площадке.
— Добрый день, Маргарита Сергевна. Садитесь, — поприветствовал ее Грязнов и сел на свое место.
— Здравствуйте, Вячеслав Иванович! И вы, товарищ Турецкий!
— День добрый. — Александр встал, пододвинул Лисовской стул.
— Благодарю вас. Боже, какие джентльмены! — закатила глаза Лисовская.
— Ну что, Колобов? Каковы ваши впечатляющие успехи? — пророкотал Грязнов.
— Они впечатляют! — с жаром откликнулся Колобов. — Маргарита Сергеевна на предоставленных мной снимках узнала человека, который накануне убийства Климовича привлек ее внимание во дворе их дома.
— Давайте снимки.
Колобов выложил на стол с десяток различных фотографий. Маргарита Сергеевна оглядела их и вытянула одну, а именно фотографию Дмитрия Круглова, изъятую из его личного дела.
— Это он.
— Вы уверены? — спросил Турецкий. — Здесь ведь только лицо видно. А вот посмотрите-ка на это фото: невысокий мужчина, джинсы, черная футболка. Вы ведь так и описывали незнакомца.
— Да, одежда похожа. Но лицо… Нет, абсолютно нет!
— Вы же показывали, что лицо толком не запомнили.
— Да. Но это потому, что оно очень невыразительное. Мне казалось, что я его не запомнила. А когда увидела, сразу узнала. Видите, у него взгляд такой… злобный, исподлобья. Он так смотрел и на нас с Вадимом. А этот мужчина, — она указала на фото Чечеточника, — он совсем другой. У него очень… выразительное лицо. И волосы такие черные. И взгляд — властный. Очень интересный мужчина, хоть и невысокий. Настоящий мачо. Знаете, он похож на Аль Пачино.
Колобов ревниво кашлянул. Лисовская тут же отодвинула фотографию Чечеточника.
— Я уверена, товарищ Турецкий, что видела во дворе, накануне убийства Вадима Яковлевича, именно этого мужчину! — Она опять ткнула наманикюренным пальцем в Круглова.
Лисовская-то держится как своя, как член оперативно-следственной группы, усмехнулся про себя Александр.
— Хорошо. Спасибо вам, Маргарита Сергеевна. А когда возвращается ваш сосед? Тот, чье место заняла вечером накануне убийства серая «копейка». На днях, должно быть?
— Да, в четверг. Я видела его мать, она приходит цветы поливать. Так она сказала, что Николай приезжает в четверг. То есть через два дня.
— Что ж, еще раз спасибо.
— Колобов, проводи милейшую Маргариту Сергевну в свой кабинет и оформляй протокол свидетельских показаний, — дал команду Грязнов.
Сладкая парочка исчезла.
— Этак придется брать Лисовскую в свой штат, — усмехнулся Грязнов. — Ну что, Саня? Что высвечивается?
— Высвечивается Круглов, однако. Исчезнувший электрик. Нужно обыск у него делать. Пока ничего другого не высвечивается. Танцор оказался ложным следом.
— Уверен?
— Конечно. Ты же видел, как он живет. Мы уже знаем, кем он стал в новой жизни. Преуспевающий бизнесмен. И как лихо он может раправиться с каждым, кто напомнит ему о прошлом, — тоже видели. В морге, на соседнем столике. Так что доктор Нестеров — это для него преданье старины глубокой.
— Так он же ему открытки слал?
— Блеф. Это Зои Дмитриевны выдумки. Так я думаю. Им нужен был мотив ревности…
— Кому — им?
— А-а, я ж тебе еще не рассказал о вчерашнем дне.
— Да, любопытно было бы послушать. Я тебе домой звонил. Ирина сказала…
— Ладно, некогда сейчас. Я к себе двинусь. Может, сегодня же успеем с обыском. Позвоню позже.
В приемной Саша послал Зиночке воздушный поцелуй, но девушка лишь с достоинством кивнула головкой и уставилась в компьютер.
Прибыв на Дмитровку, Саша ринулся прямо к Меркулову. Клавдия доложила, что начальник будет нескоро. Уехал в Думу.
— Я вам сообщу, Александр Борисович, когда Константин Дмитриевич вернется, — официальным тоном произнесла она.
— Спасибо, радость моя! — улыбнулся Турецкий.
— Ой, ладно… У вас нынче другие радости… — не глядя на него, съязвила Клавдия.
Чего это они все? Откуда? Не успеешь влюбиться, уже все всё знают. Однако!
Оказавшись в собственном кабинете, Саша решил попить кофе в спокойной обстановке. Пока закипал кофейник, он курил, глядя в окно.
Мобильник, включенный по выходе из кабинета Грязнова, опять зазвонил. Номер абонента был неизвестен Турецкому. Он снял трубку.
— Александр Борисович?
— Да, слушаю.
— Это Маша.
— Кто?
— Консьержка из дома девять. По Староконюшенному.
— Да-да, помню. Здравствуйте, Маша.
— Вы просили меня вчера сообщить вам, если Литвиновы уедут из дома.
— Да, просил.
— Так Марат Игоревич вскоре после того, как вы ушли, уехал на машине.
— А что же вы мне не позвонили?
— Я звонила. У вас мобильник был отключен.
