Любой творец, вкладывающий душу и, соответственно, любовь в свои произведения, несет полную ответственность перед людьми, Богом и Дьяволом за последствия обнародования данных творений. Главный герой романа Анатолий, как и все сотрудники рекламного агентства, создавал проекты, которые по сути должны были убивать людей. Даже социальная реклама из-под их «пера» выходила искаженной, направленной против человечества. Чем больше от этой рекламы погибало людей, тем больше зарабатывал творец, тем меньше вокруг него оставалось любимых и дорогих людей. Герою предстоит выбор – материальное или любовь. Книга входит в молодежную серию номинантов литературной премии «Дебют».
– Вначале мы показываем парня с девушкой, которые на свидании в кафе заказывают пиво «Krugger», потом их свадьбу и первую брачную ночь, где, сидя на кровати, молодые чокаются бутылочками «Krugger», потом их старость, и они идут в клуб «Кому за 50» на танцы, держась за руки, а в свободных руках пиво «Krugger». Затемнение, и на черном фоне слоган: «Через жизнь с любовью. Krugger», – протараторил Анатолий, потом набрал в легкие воздуха и шумно выдохнул, добавив: – Ну, как?!
Олег, до этого рассматривающий потолок, глянул на парня. Помолчал. Опять уставился в потолок и спросил:
– Какой там слоган?
– «Через жизнь с любовью. Krugger», – моментально среагировал молодой человек, которому от нетерпения хотелось прыгать, бегать, кричать.
– Ты знаешь, Толик, – начал главный редактор творческого отдела, подняв свое стокилограммовое тело с кресла, отчего пружины радостно скрипнули, – в этом что-то есть. «Через жизнь с любовью. Krugger»…
Он замолчал, но губы его беззвучно шевелились, словно смакуя фразу, глаза снова уставились в потолок. Толик тоже посмотрел вверх, подумав: «Может, у него там экран с текстом, который он читает, как в „Новостях“, ха-ха». Экрана не было, только натяжной потолок и лампы – «кошачьи глаза».
– Я думаю, если хорошо проработать детали, то будет не стыдно предложить эту идею заказчику, – продолжил Олег.
Произнося это, он шел вдоль стола, приближаясь к Анатолию, которому стало не по себе. Не хотелось, чтобы потная, мясистая ладонь редактора легла на плечо и одобряюще похлопала. Но тот сделал именно то, чего Толик не хотел, да еще дыхнул в лицо перегаром:
– Вот так, Анатоль, из обычного… Кем ты там работаешь?
– Курьером, – вынужденно улыбаясь, ответил парень.
– Из обычного курьера, Анатоль, рождается генератор рекламных идей. Пройдет еще немного времени, и, помяни мое слово, если ты не прекратишь развиваться творчески, то именно твой креатив заполонит билборды, эфиры, аутдор и индор. Ты видишь, да?
Толику было неприятно фамильярное «Анатоль», и вообще, главный редактор его скорее пугал, чем заряжал оптимизмом, но после обрисованной перспективы паренек расцвел и закивал, сказав:
– У меня еще идеи есть.
– Есть! – отойдя от Толи и хлопнув в ладоши, затем потерев одну о другую, расплывшись в улыбке, вскрикнул Олег. – Есть идеи, а значит, будем жить, Анатоль! Есть!
– Я вот…
– Кстати, хорошо, что напомнил! Пора бы перекусить! – перебил курьера редактор, обошел стол, сел на противно «всхлипнувшее» пружинами кресло, достал из ящика тумбочки кошелек.
– Пойдем поедим! – поднимаясь и приглашая Толика жестом выйти из кабинета, сказал Олег.
– А?
– Обсудим позже, – подходя к двери, ведущей в коридор офиса, – закончил редактор. – Война войной, а желудочный сок у меня вырабатывается по расписанию.
На лице дипломированного дизайнера, по причине безработицы устроившегося «мальчиком на побегушках» в крупное рекламное агентство, вспыхнул румянец. Так бывало всякий раз, когда кто-то «бил» Толика по рукам, предлагая подождать пару часов-дней-месяцев, в то время как он спешил и ждать не собирался.
– Анатоль, – охладил закипающий внутри парня гнев Олег, – мы обсудим все за обедом. Поглощение супа способствует деловому разговору. Ты где кушаешь?
– Где придется, – пожал плечами Толя, следуя по широким коридорам офиса за редактором. Ему не хватило смелости сказать, что на кафе денег нет, а носить еду с собой он ленится.
– Пойдем в столовую, тут недалеко. Кстати, что ты обычно кушаешь? – нажимая толстым пальцем на кнопку вызова лифта, поинтересовался Олег.
– Кашки, – честно признался курьер. Овсяные хлопья готовятся быстро и стоят не дорого, самое то для приехавшего покорять столицу провинциала.
– Кашки, как кашки, – засмеялся редактор, пропуская Толю вперед в кабинку лифта и проходя следом.
Парень шутки не понял, и Олег взялся пояснять, нисколько не стесняясь спускавшихся вместе с ними женщину и старика:
– Я спрашиваю: «Как кашки?», а ты отвечаешь: «Кашки ка кашки». Смешно, да? Я эту игру слов хотел в антирекламе хлопьев конкурента нашего рекламодателя применить, да те судебных исков побоялись.
– Аааа, – многозначительно протянул Толя, больше переживавший о том, как он будет расплачиваться за обед, если его приведут в заведение для обеспеченных людей.
– А знаешь, что самое хорошее в твоей идее? – неожиданно серьезно спросил редактор.
– В како… Ой, – спохватился парень. – В моей?
– Ну, не в моей же про кашки, – рассмеялся толстяк как раз в тот момент, когда лифт остановился на втором этаже, выпуская женщину со стариком.
– Там хорошо показана мысль, что пиво способствует счастливой жизни с любимым человеком? – предположил Толя, который просто придумал сюжет и слоган, но не продумал концепцию его влияния на потребителя.
