«Какой ещё тот свет», – смеялась сначала октябрёнок, а потом и пионерка Андриана. Став взрослой и даже уйдя на пенсию, она продолжала жить по полученным в детстве понятиям. От подкинутых в подъезд котят она привычно шарахалась. Однажды один из таких подкидышей, оголодавший, с ввалившимися рёбрами и слезящимися глазами, может быть, из последних сил подполз к её двери. Андриана, увидев его, испуганно взвизгнула, и, так как ей в тот день непременно нужно было выйти из дома, она переступила через заморыша и пошла по своим делам. На улице было холодно, мела метель, люди поднимали воротники и прятали носы в шарфы.
Вернулась она поздно вечером, на улице было темно. Но крыльцо освещалось фонарём. Она уже хотела открыть дверь подъезда, как вдруг заметила на крыльце какой-то комочек. По мере того как она приглядывалась к нему, глаза её расширялись от ужаса! Наконец она вышла из оцепенения, ворвалась в подъезд и бегом побежала по лестнице вверх. Дома она тряслась от ужаса и уговаривала себя: «Я не виновата! Не виновата я! Я ведь не выносила его из подъезда на мороз».
Прошло несколько месяцев, Андриана забыла об этом случае и успокоилась. И вдруг однажды ночью ей приснился кошмарный сон: в нём она умерла! И родилась заново в шкурке маленького котёнка. Она не знала, где её мама, беспомощно тыкалась в ноги прохожим, дрожала от холода, голода и страха. Но ничьи руки не потянулись к ней, не прижали её к себе, не налили в блюдечко молока. Ей по чистой случайности удалось заползти в подъезд, и она, перебирая крохотными лапками, ползла вверх по ступеням, срывалась, скатывалась, но снова и снова упрямо ползла вверх. Ей так хотелось жить! И вот она оказалась возле чьей-то двери на мягком коврике. От голода и истощения Андриана задремала. Но тут кто-то безжалостный взял её за шкирку. Андриана извивалась, жалобно пищала! Умоляла, содрогаясь от предчувствия страшного конца. Но её не захотели слушать и вынесли на улицу, где и оставили на морозе. Она сумела заползти на крыльцо, надеясь снова попасть в тёплое чрево подъезда. Но тут всю её сковал холод, и она умерла, примёрзнув крохотным тельцем к цементному полу.
Андриана проснулась от собственного крика. Её всю трясло от увиденного во сне кошмара. Тело её было мокрым от пота, а лицо от слёз. Она продолжала видеть, как наяву, крохотный комочек, примёрзший к крыльцу. И она точно знала, что это была она!
В ту ночь Андриана Карлсоновна выпила целый пузырёк корвалола, но ей это так и не помогло. К утру она отчётливо поняла, что старенькая бабушка её подруги была права – и всё, что она видела во сне этой ночью, произойдёт с ней в её следующей жизни. У неё не было в этом ни малейшего сомнения. Но она не знала, как избежать страшной участи, как спастись!
И тут через некоторое время её бывшие ученики подарили ей сразу двух кошек. Если бы не тот пророческий сон, не жили бы сейчас в её доме Фрейя и Маруся. Но пойти наперекор указующему персту судьбы Андриана не решилась.
Теперь же, когда она открыла детективное агентство и у неё появились деньги, Андриана никогда не выходит из дома без пачки корма для кошек и собак. Она опускает деньги в переходах метро на нужды приютов и раз в год переводит солидную сумму приюту, в благонадёжности которого у неё нет сомнений.
Андриана оторвалась от своих мыслей, допила остывший чай и отправилась разыскивать третьего мужа Лилии Вадимовны Арефьевой – Станислава Анисимовича Гаманова. Если бы на дворе стояло прежнее время, она бы отправилась на подшипниковый завод и быстро бы отыскала Гаманова среди начальников цехов. А теперь…
Дело даже не в том, что Станислав Анисимович мог уйти на пенсию, а в том, что от крупнейшего завода, производящего подшипники для нужд всей страны, не осталось и кучки мусора. «Сколько судеб разрушено, – подумала Андриана, – как это говорил Иосиф Виссарионович – лес рубят, щепки летят. Тем же методом действовали и молодые демократы, проклинавшие вождя со страниц газет и экранов телевизоров». Андриане стало грустно. Сама она никогда не работала ни на этом, ни на каком-либо другом заводе, но родители и деды детей, которых она учила в школе физике и, как она надеялась, честности и порядочности, работали на заводах. Ей вспомнились похороны заслуженного ветерана и фронтовика Анатолия Петровича Левченко, дедушки Леночки Левченко, закончившей школу с золотой медалью. Сердце человека, отдавшего всю свою жизнь на защиту и восстановление родины, не выдержало, когда стали сносить цеха, уничтожая завод, на котором он проработал всю свою сознательную жизнь, за исключением тех лет, что был на фронте. И таких дедушек было немало.
