В соборе царила приятная прохлада: толстые каменные стены не пропускали жару. Лейси подошла к нише рядом с саркофагом Вильсона. Свет, пробивавшийся сквозь витражи, играл на каменных колоннах и мраморных полах.
Добродушные седовласые экскурсоводы в одинаковых пурпурных шапочках делили людей на четыре группы. Лейси знала, насколько они образованны и опытны.
Она посторонилась, давая дорогу членам садоводческого клуба из северной Виргинии, жизнерадостным пенсионерам, рвущимся узнать секреты епископского сада и полюбоваться бесчисленными лиловыми цветочками, облепившими ветки иудина дерева. По ходу экскурсии им предложат выпить чай в башне и восхититься одной из самых эффектных панорам города.
Лейси почти не думала о своем наряде, хотя он вполне соответствовал обстановке: черная юбка, колготки и темно-фиолетовый свитер с жакетом в тон. Удобно и красиво. В такой одежде ее легко узнать.
Откуда-то донеслось стаккато каблучков.
Для туалета Марши Робинсон погода, по мнению Лейси, была не совсем подходящей: желтый сарафан с узором, составленным из пчел, соломенная шляпка и темные очки. Похоже, весна так подействовала на Маршу, томившуюся за решеткой тюрьмы, которую она сама себе построила и за стенами которой подстерегали стервятники-папарацци. Это была уже не прежняя Марша в серых деловых костюмах, а женщина, как писала пресса, посягнувшая на мораль целого поколения. Но ее сегодняшний прикид говорил о том, что где-то в ее душе таилась Ребекка с фермы «Солнечный ручей».
Может, Марша хотела быть кем угодно, только не девушкой с первой страницы скандальной хроники, не мишенью острот всех шутов ночных каналов. Конгресс рвался использовать ее как символ всего прогнившего в самой сердцевине великой Америки. Марша была продуктом Поколения Почему, обожавшего задавать вопросы типа «Почему мы производим на свет подобных людей?».
— Я соврала, что еду к дантисту. — Марша улыбнулась знакомой широченной улыбкой. — Лейси Смитсониан. Это настоящее имя?
Лейси кивнула.
— Ой, а я думала, что придуманное, в пару к «Преступлениям против моды».
— Многие так думают, — вздохнула Лейси, протягивая руку, которую Марша пожала. Она была в полном восторге от своего успешного побега из кошмара адвокатов и репортерских толп.
— Это вы советовали не надевать розовое, если придется давать показания обвинителю по особо важным делам?
— Виновна.
— Этот жлоб, мой поверенный, заставил меня выучить наизусть каждое слово. Все время орал: «Будь взрослой! Ничего розового! Никакой Полианны[27]!»
— Шутите!
— Клянусь Богом! Он вручил мне статью с пометками маркером и примечаниями на полях и заявил: «Если не способны выглядеть невинной, как насчет малой толики достоинства?» Представляете?!
Влиятельный вашингтонский адвокат, берущий сотни долларов за час, руководствуется советами Лейси Смитсониан относительно того, как должны быть одеты клиенты, идущие в суд!
— Ваш адвокат меня цитирует? На вашем месте я бы его сменила.
Марша хихикнула, Лейси, заразившаяся ее настроением, тоже засмеялась. Бдительный экскурсовод окинул их суровым взглядом. Притихшие девушки вышли на солнышко неподалеку от коттеджа Трав и погуляли по аллеям, обсаженным вечнозелеными кустами. В епископском саду бутоны тюльпанов уже взорвались фейерверком красного, желтого и оранжевого. Лиловые и розовые гиацинты цвели вокруг подножия статуи Блудного сына. В воздухе пахло весной. Но предметом разговора была смерть.
Мужчина в рыжевато-коричневом костюме, темных очках и омерзительном серо-зеленом галстуке развалился на скамье. Может, тут сыграло роль предупреждение Брук, но Лейси мгновенно насторожилась. Что, если он следит за ними, притворяясь, будто читает «Пост»?
Она велела себе не быть параноиком, но на всякий случай оттащила Маршу подальше от подозрительного типа.
Марша призналась, что в последнее время читает газеты только с коктейлем в руках и что пообещала матери не начинать пить до пяти вечера. По-видимому, она еще не читала последнюю колонку Лейси об Энджи Вудз, официальной версии самоубийства, подозрениях в убийстве и ее связи со всем этим.
— Мой адвокат чудит. Велел мне вообще ничего не читать и держать рот на замке.
— Почему же вы решили поговорить со мной?
— Хочу нанять нового адвоката. Моложе и сообразительнее. Кроме того, этот старается всячески себя рекламировать. Мне он запрещает рот раскрыть, а сам болтает, болтает и болтает.
Лейси ужасно не хотелось нарушать спокойствие момента, но и она была представителем прессы.
— Вы сказали, что жалеете о смерти Энджи.
