Вик, очевидно, до сих пор лелеял память о матушке в кухонном переднике и сейчас, жмурясь от удовольствия, запивал еду «Гиннесом». Лейси неожиданно вспомнила о неаппетитных блюдах, выходивших из рук ее матери, которые Лейси с трудом проталкивала в горло молоком. Фелисити всегда предлагала ей «рецепт роскошного мясного хлеба», что Лейси считала вопиющим противоречием понятий. Такого попросту не существовало.
Постепенно еда, приглушенный говор посетителей и несколько бокалов каберне совиньон успокоили ее нервы. Она молчала, предпочитая подслушивать разговоры соседей. До нее донесся обрывок фразы: «Роскошный мясной хлеб». Вино согрело ее и развязало язык: обычный эффект, о котором она потом всегда жалела.
— Вик, мы друзья или как?
Его зеленые глаза сверкнули. Светившаяся в них насмешка была непереносимой.
— Конечно, друзья. А что?
Жаль, что нельзя спросить, почему она ему больше не нравится.
— В Сейджбраше все было по-другому.
— По-другому?
Похоже, он не собирался ей подыгрывать.
Лейси глубоко вздохнула и сделала очередной глоток.
— Я всегда думала, что ты ко мне неравнодушен.
Вик молча кивнул.
— Потому что там было так мало женщин? Или из-за размолвки с женой? Или ты просто подшучивал надо мной, потому что я была репортером, а ты — полицейским?
Вик засмеялся.
— Ладно, давай забудем, — отмахнулась она, поднося к губам бокал.
— Лейси, Лейси… Я гонялся за тобой два года, и ты всегда говорила «нет». А кроме того, еще много ярких слов, которые я хорошо запомнил. И понял намек.
— Но ты был женат!
— Я в то время разводился, как ты знаешь сейчас и знала тогда. А ты была такой смышленой и миленькой.
— И тратила время на того ковбоя, не помню, как… — продолжал Вик.
— Давай оставим его в покое. И он вовсе не ковбой. Тоже мне, нашел ковбоя. Скорее скотовод!
— Черт, да едва твой ковбой решился подарить тебе колечко, ты смылась из города как ошпаренная!
Лейси поперхнулась.
— Ты знал, что он делал мне предложение?
— Все в городе знали. И жалели парня. Тем более что колечко было неплохим.
Теперь Лейси вспомнила еще одну причину своего поспешного отъезда. Все знали всё и обо всех.
— А ты своенравная, Лейси.
— Кто тебе сказал?
— Личные наблюдения.
— Ты однажды меня поцеловал.
— Помню. Может, мне когда-нибудь захочется сделать это еще раз.
Похоже, он видел, как она взволнована.
— Кто знает, а вдруг я жду приглашения? Ни за что не отверг бы открытого предложения: это было бы не по-джентльменски.
Все это совсем не понравилось Лейси. Мужчины крайне редко проявляют желание взять на себя ответственность за что бы то ни было. Вот и теперь Вик старается, чтобы именно она была ответственна за все, что может случиться между ними. А ведь она всего лишь хотела знать, нравится ли ему.
— Значит, у тебя все прошло, — кивнула она. — Я только хотела выяснить отношения.
— Если бы у меня остались к тебе какие-то чувства, не хотел бы я снова слышать «нет» еще десять тысяч раз.
— Это было не десять тысяч раз.
Он предложил ей заказать сладкий десерт, но она была не в настроении. И мечтала об одном: поскорее вернуться к себе. Одной.
В среду утром Лейси выглянула в окно. Предсказание Мари сбылось: дождь лил как из ведра. Набухшее водой небо мокрой простыней нависло над приморским городом. Оно было как серый отсыревший плащ, который невозможно сбросить. Лейси с Виком договорились встретиться в восемь, выписаться из отеля и где-нибудь наскоро позавтракать. Потом им предстоял разговор с копом, ведущим расследование гибели Тамми Уайт. Днован это пообещал, и Лейси не собиралась спускать его с крючка.
Она закончила сборы, оделась потеплее и вышла погулять по берегу. В этот ранний час здесь почти никого не было, если не считать самых закаленных бегунов трусцой.
Теперь Лейси была благодарна Мари за звонок.
Водолазка и куртка с капюшоном были на редкость уместны.
Лейси часто и подолгу гуляла, когда не знала, что бы еще предпринять. И сейчас направилась на север, к рыболовному причалу, который будет закрыт еще несколько недель. Берег выглядел как любой другой на восточном побережье: бесконечные дорожки, бесчисленные продавцы темных очков. Высокие бетонные и кирпичные отели с длинными балконами, словно человеческие муравейники.
Она прошлась мимо салона, но ничего не обнаружила, даже пресловутых видеокамер, развешанных городскими властями по всему городу в тщетной попытке снизить рост преступлений.
Интересно, были ли среди них нацеленные на «Стайлиттос»?
