Коэн. Ничего?
Гибсон. Я велел второй раз обыскать дом. Ничего.
Коэн. Черт! Вы слишком поторопились убрать старика. И в итоге от противника наших планов мы избавились, а проблема осталась. Надо было прежде найти документ.
Ломбарди. Я тут ни при чем. Я только предложил способ. Нет лучше средства инсценировать смерть от сердечного приступа, чем укол эфира. Теначи был в годах, так что диагноз вполне оправданный. К тому же вскрытие я делал сам. Мы знали, что тело кремируют, поэтому никаких осложнений быть не могло.
Коэн (запальчиво). Однако же они есть! Этого психопата Джеда Кросса хлебом не корми – дай кого-нибудь убить. Он решил, что документ найдет потом. И не нашел.
Гибсон (оправдываясь). Что ты на меня смотришь, Коэн? Мы же вместе так решили. Джед много раз делал для нас работу и всегда более или менее чисто.
Коэн (торопливо). Ладно, ладно, все равно сделанного не воротишь. И старика тоже.
Гибсон (с беспокойством). И что ты намерен предпринять?
Коэн (нетерпеливо). А ты сам подумай. Джим Маккензи – единственный наследник и явно ничего не знает об этой бумаге. Иначе уже явился бы требовать денежки, ведь он теперь на мели. Мне даже пришлось дать ему работу, на всякий случай пусть будет у меня на глазах. Но риск слишком велик. А если с ним что-нибудь случится, тогда мы точно сможем успокоиться. Документ останется гнить там, куда дед его спрятал.
Гибсон (близок к панике). По-моему, второй раз идти этим путем нельзя.
Коэн (решительно). Идти можно любыми путями. Запретных путей для нас в мире нет.
Ломбарди (повысив голос). Опомнись, Коэн. Не перегибай палку.
Коэн (в неудержимом гневе). Не ори, идиот! Ты понимаешь, что я не могу рисковать? Я должен быть уверен, что никто не заявит прав на эту землю. Если он смекнет, что́ у него в руках, то уж не продешевит, не сомневайтесь.
Пауза на раздумья.
(Снова овладев собой.) Нет. Это единственный путь. Надо найти человека, который этим займется. Он же на вертолете постоянно летает, а вертолет – машина ненадежная. Они каждый день бьются по всему свету. Или придумайте еще что-нибудь, мне все равно, был бы результат.
Если прежде в доме царила абсолютная тишина, то теперь, даже во время пауз, она казалась Алану какой-то гулкой. Возможно, от гула в ушах. Потом опять послышался голос Коэна.
