Если Рой скажет поменять две, то сразу станет ясно, что у него тройная комбинация. С другой стороны, это может дать ему шанс. Обдумав все еще раз, Грейс заказал по одной, сбросив три трефы и оставив семерку пик. Ему досталась семерка червей.
Сердце екнуло.
Понаблюдав за тем, как партнеры меняют карты, Грейс заключил, что у него самая сильная комбинация, и пошел ва-банк. К его ужасу, трое из оставшихся спасовали, и он понял, что зарвался. Когда Тревор Картер перебил, Рой вздохнул с облегчением.
С самоуверенным видом достав бумажник, Грейс продолжал торговлю. Тревор поднимал ставку еще несколько раз – наконец, утратив хладнокровие, Грейс выудил из бумажника еще несколько банкнотов и открыл карты.
Попыхивая сигарой, он с волнением наблюдал, как Картер по одной выкладывает на стол собственную комбинацию.
Ах, черт! Черт, черт, черт!
Стрит-флеш – семерка, восьмерка, девятка, десятка и валет!
– Вот это да! – воскликнул Крок.
– Класс! – прогудел Боб Торнтон. – Богом клянусь, подфартило так подфартило!
– Они достались мне в прикупе! – взвизгнул от восторга Тревор Картер. – В прикупе пришли!
Грейс в замешательстве откинулся на спинку стула. Такая комбинация приходит один раз на миллион, – а может, и реже. Предсказать ее невозможно. И все же ему надо было вовремя остановиться. Тревор почти никогда не перебивал, а сейчас явно был уверен в том, что обставит его. Значит, Тревор раскусил его гораздо раньше.
– По-моему, Рой, пора тебе подзарядить свои сверхестественные силы, – поддразнил его Крок.
Все расхохотались.
– Отвяжитесь! – добродушно буркнул Грейс, хотя на душе у него кошки скребли. Элисон Воспер права. Над ним действительно смеются. Здесь друзья, и подтрунивают они беззлобно. Но в полиции работают и другие, для кого его взгляды – как красная тряпка для быка. Надо смотреть в оба, иначе его продвижение по службе затормозится, и карьере конец – его живенько обскачут молодые и зубастые.
А пока он проиграл почти триста фунтов.
К концу игры Грейс влетел в минус на четыреста двадцать два фунта и пятьдесят пенсов.
Спускаясь на лифте к подземному гаражу, он тихо матерился сквозь зубы. Идя к своей «альфа-ромео», припаркованной на гостевой стоянке, он так злился на себя и друзей, что почти не обратил внимания на заляпанный грязью БМВ-Х5, как раз выруливший навстречу.
– Я-я-яху! – Промокший насквозь Дэви отпер свой вагончик, пинком распахнул дверь и ворвался внутрь. – Я-я-яху! – объявил он телевизору, где на экране мельтешили его очередные дружки. Вода стекала по бейсболке, плащу и резиновым сапогам на пенопластовый коврик. Так, кто там счас? Ага, Джеймс Спейдер – сидит у себя кабинете и допрашивает какую-то телку.
– Извел две сотни гребаных паразитов, усек? – с «южным» акцентом прогнусавил Дэви Джеймсу Спейдеру.
Не обратив на него никакого внимания, тот продолжал беседовать с телкой. Дэви взял с кровати пульт и нацелил его на экран.
– Ну и ладно. Ты мне тоже без надобности! – Он переключился на другой канал. Теперь двое незнакомых парней, стоя лицом к лицу, орали друг на друга.
Клик!
Джеймс Гандольфино спокойно лавировал между тачками в автомобильном магазине «Мерседес-Бенц», направляясь к красотке с длинными черными волосами.
Дэви щелкнул пультом, и Гандольфино исчез.
Перебрав все каналы, но так и не найдя желающих пообщаться, он протопал к холодильнику.
– Налью-ка себе пивка из мини-бара, – заявил он. Достал банку кока-колы, вскрыл ее одной рукой, выхлебал половину и, плюхнувшись на кровать, раскатисто рыгнул. Часы показывали 2.21.
Спать не хотелось ни капельки. Дэви так и распирало от желания с кем-нибудь потрепаться, рассказать, сколько кроликов они с папой сегодня ухлопали.
– В том все и дело, – поделился неизвестно с кем Дэви и снова рыгнул. Порывшись в карманах плаща, достал пару гильз и повесил его на дверной крючок. Устало передвинулся на край постели – как Клинт Иствуд в одном вестерне – и, стянув резиновые сапоги, швырнул их на пол.
Дэви подкинул две пустые гильзы на ладони.
– На них написано твое имя, – сообщил он шагавшему навстречу Шону Пенну. Но и тот оказался неразговорчив.
И тут Дэви вспомнил. Кое-кто обязательно поговорит с ним! Он опустился на колени и, достав из-под кровати рацию, вытянул антенну на всю длину. Чпок!
Он нажал на кнопку «Прием». Раздался треск помех. Тогда Дэви надавил на «Вызов».
Проснувшись, Майкл заплакал. Он не знал, что делать, чувствовал себя таким беспомощным! Сейчас пятница, третий час утра. Завтра у него свадьба. А сегодня надо бы перелопатить миллион дел.
Кто забрал дыхательную трубку? Может, барсук утащил к себе в нору? Но на кой черт барсуку сдалась резиновая трубка? И потом, так тяжело барсуки не ступают. Нет, сюда точно приходил человек!
Кто?
Зачем?
Где Эшли – любимая, милая, красивая, заботливая? О чем она сейчас думает, что творится у нее на душе?
Майкл не переставал надеяться, что все происходящее – какой-то дурной сон, что еще минута – и он проснется у себя в постели рядом с Эшли. Дичь какая-то!
