Вдруг послышалось шипение – резкое и четкое. Уоки-токи!
– Ты хоть врубаешься, сколько от них вреда? – прогундосил чей-то голос с техасским акцентом. – Эй! Врубаешься, чувак?
Майкл принялся отчаянно искать в темноте фонарик.
– Знаешь, а куча народу совсем в это не въезжает, – тем временем продолжал голос. – Паршивые экологи талдычат, что, мол, надо беречь природу, только они в этом – ни уха ни рыла, сечешь?
Отыскав рацию, Майкл включил микрофон.
– Алло! – торопливо сказал он. – Алло! Дэви?
– Ага, это я с тобой разговариваю! Но ведь ты-то не врубаешься, верно я говорю?
– Алло, ты кто?
– Слышь, друг, какое тебе дело, кто я такой? Вся беда в том, что пять паршивых кроликов сжирают почти столько же травы, сколько одна овца. Вот и подсчитай.
Майкл крепко сжал черную коробочку. Он был в полном недоумении. Может, у него галлюцинации? Что, черт побери, происходит?
– Позови Марка! Или Джоша… Люка… Пита… наконец, Роббо!
Несколько секунд его собеседник молчал.
– Алло! – крикнул Майкл. – Ты меня слышишь?
– Да, дружище, я никуда не делся.
– Кто ты такой?
– Можешь звать меня Человек Без Имени!
– Слушай, Дэви, шутка зашла слишком далеко, понимаешь? Слишком далеко, черт возьми! Прошу тебя, вытащи меня отсюда!
– Правда, здорово – две сотни кроликов?
Майкл уставился на рацию. Кто бы с ним сейчас ни разговаривал, у него явно не все дома! Неужели это псих, который только что увел у него дыхательную трубку?
– Слушай, – сдерживаясь из последних сил, прошипел Майкл. – Мои друзья запихнули меня сюда шутки ради. Ты не мог бы вытащить меня отсюда?
– Что, дела хреново?
– Не то слово, – по-прежнему не понимая, что происходит, ответил Майкл.
– А что скажешь насчет двухсот кроликов?
– А что, по-твоему, я про них должен сказать?
– Ты прикинь: кто стреляет две сотни кролей, тот крутой мэн, усек?
– Точно, – не стал спорить Майкл. – Совершенно с тобой согласен.
– Значит, мы с тобой настроены на одну волну. Круто!
– Точно. Круто.
– Круче не бывает, верно, друг?
– В самую точку, – сказал Майкл, пытаясь подстроиться под собеседника. – Так, может, поднимешь крышку, и мы все обсудим лицом к лицу?
– Устал я чего-то. Пойду подавлю подушку, усек?
Майкл запаниковал.
– Постой, не уходи! Давай еще поболтаем. Расскажи еще о кроликах, Дэви!
– Я же говорил. Называй меня Человек Без Имени!
– Ладно, Человек Без Имени, у тебя, случайно, не завалялось пары таблеток панадола? Голова просто раскалывается.
– Панадола?
– Да.
Молчание. Треск.
– Алло! – крикнул Майкл. – Ты еще здесь?
– Панадол? – хихикнул Дэви.
– Да ладно, вытащи меня отсюда!
– Все зависит от того, откуда – «отсюда»? – после долгой паузы произнес Дэви.
– Да здесь я, в этом чертовом гробу!
– Не вешай мне лапшу на уши.
– Я и не вешаю.
Смешок.
– Не вешай лапшу, идет, Шерлок?
– Идет! Никакой лапши, Шерлок!
– Мне пора, уже поздно. Спать пора!
– Эй, подожди, пожалуйста… пожалуйста…
Рация умолкла.
В угасающем луче фонарика Майкл увидел, что за последний час вода значительно поднялась. Он измерил глубину ладонью. Час назад вода доходила до середины указательного пальца.
Теперь она полностью закрывала ладонь.
Рой Грейс хмуро уставился на дисплей мобильника, где выскочило сообщение:
«Все время думаю о тебе! Клодин хх».
Начало десятого. Он сидел у себя в кабинете перед монитором, на котором каждую секунду пикал сигнал «Получено новое сообщение». Рой чувствовал себя разбитым, голова болела так, что темнело в глазах. Слегка познабливало. Дождь все не прекращался, и по кабинету гулял ужасный сквозняк. Несколько секунд он следил за бегущими по стеклу струями воды. Впрочем, пялиться на стену ближайшего дома – не самое интересное занятие в жизни. Он отвинтил колпачок бутылки с минералкой, купленной на бензоколонке по дороге на работу, и, порывшись в ящике стола, извлек оттуда облатку панадола. Выдавил из фольги две капсулы, проглотил и посмотрел, когда было отправлено сообщение: в четверть третьего ночи.
О боже! Она наверняка получила подтверждение, что ее послание дошло по адресу.
Ненавистница полицейских, завзятая вегетарианка, с которой он познакомился по Интернету и встретился во вторник. Дамочка оказалась ужасной, вечер прошел хуже некуда, и вот теперь она шлет ему эсэмэску! Жуть!
Грейс повертел в руках мобильник, прикидывая, что делать – ответить или просто стереть послание. Дверь открылась, и вошел Брэнсон в ворсистом теплом коричневом костюме, галстуке кричащих тонов и двухцветных коричнево-кремовых туфлях. В одной руке он держал пластиковый стаканчик кофе, а в другой – два бумажных пакета.
– Здорово, старичок! – как всегда, жизнерадостно приветствовал он Роя, плюхаясь напротив Грейса и водружая запасы провизии на стол. – Последнюю рубашку все-таки не спустил!
– Очень смешно! – буркнул Грейс.
– Выиграл вчера?
– Черта лысого. – Грейс все еще переживал из-за проигрыша. Четыреста двадцать монет! Деньги для него не проблема, и долгов у него нет, но он терпеть не мог проигрывать, особенно по-крупному.
– Видок у тебя еще тот.
– Спасибо!
– Нет, правда. Похож на кучу дерьма.
