Да не зайдет больше солнце, и не пойдет на убыль луна; Господь станет вечным светом твоим, и окончатся дни печали твоей. Да будут люди твои праведны и будет им принадлежать земля. Они есть всходы от семян, что вложил Я в землю, творение рук Моих, во славу Мою. Вас мало, но будут вас тысячи, вас мало, но станете вы новым народом Моим. Я Господь ваш, во время должное да будет так.
Да назоветесь вы Апостолами третьего тысячелетия.
За ланчем Наоми встретилась с Рози, и они так увлеклись обсуждением последних новостей, что совершенно забыли о времени. Она опаздывала уже на десять минут. Черт!
На улице лило как из ведра. Въехав в Кейборн, Наоми с облегчением отметила, что явилась все-таки не самой последней – у входа парковались еще два больших внедорожника, и довольно много машин стояло возле здания яслей – небольшого, слегка обшарпанного домика, расположенного неподалеку от церкви. Ясли работали два дня в неделю.
Она кое-как припарковалась, заехав колесом на тротуар, с трудом открыла дверцу – помешал особенно сильный порыв ветра, – секунду подумала и сунула в рот жвачку, чтобы скрыть запах алкоголя. Наоми терпеть не могла опаздывать; пунктуальность была одной из немногих чисто шведских привычек Джона, которую он сумел привить и ей.
Возле входа царил хаос – проливной дождь, торопящиеся мамы, цепляющиеся друг за друга зонты, путающиеся под ногами малыши. Здороваясь со знакомыми, Наоми пробралась к дверям и зашла наконец внутрь.
Стены были увешаны детскими рисунками и всевозможными свидетельствами в рамочках. Наоми протиснулась сквозь толпу мамочек, пытающихся облачить своих чад в куртки и пальтишки, и вошла в комнату для игр. Маленькая девочка в наушниках прыгала на очень потрепанном диване. Другая сидела за одним из столов, погруженная в разглядывание пластмассовых рептилий и динозавров. Два мальчика, один в зеленой каске, другой в бейсболке, надетой задом наперед, строили на полу многоэтажный гараж.
Ни Люка, ни Фиби видно не было.
Наоми вернулась в фойе. Одна из знакомых мамочек, которая всегда была особенно с ней приветлива, втискивала своего сынишку, Нико, в красную куртку.
– Привет, Люси, – проговорила Наоми. – Что за ужасная погода! Сентябрь обычно…
Женщина сухо кивнула и потащила ребенка к парадной двери. Прежде чем Наоми успела осмыслить произошедшее, к ней подошла Пэт Барли, воспитательница из группы Люка и Фиби. Пэт была на несколько дюймов ниже Наоми, коротконогая, всегда жизнерадостная толстушка с прической похожей на пудинг.
– Здравствуйте, миссис Клаэссон. Вы не уделите мне пару минут? Нам нужно поговорить.
– Да, конечно. – Официальный тон несколько озадачил Наоми. – А где Люк и Фиби?
Пэт немного смешалась:
– Они в маленькой игровой. Вон там.
Наоми заглянула внутрь. Люк и Фиби бок о бок сидели на небольшом диванчике и молча смотрели прямо перед собой.
– Люк, Фиби, привет, мои хорошие! – поздоровалась она.
Никакой реакции не последовало.
Наоми посмотрела на Пэт Барли. Та сделала знак следовать за ней.
Они прошли в кухню. Длинный стол был застелен заляпанной краской бумагой и заставлен пластиковыми стаканчиками с гуашью и кривоватыми фигурками из пластилина, раскрашенными и покрытыми блестками. Помощница стирала губкой желтые и красные разводы с лица маленькой девочки в голубом полиэтиленовом фартуке.
– Знаете, миссис Клаэссон, ситуация ужасно неловкая, – заговорила Пэт Барли. Она смущенно потирала руки и смотрела в пол. – Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли. Но… родители жалуются.
– Родители жалуются? – Позитивный настрой Наоми вдруг куда-то испарился.
