В пятницу утром, когда небо из темно-синего начинало становиться светло-лиловым, Ханна вышла на задний двор, застегнула зеленую спортивную куртку «Пума» и сделала несколько упражнений для разгорева икр перед большим кленом. После этого она побежала по дорожке, слушая музыку в своем айфоне. Какая она была дура, что не купила айфон раньше – обзаведясь новым телефонным номером, Ханна до сих пор не получила ни одного сообщения от новоявленной «Э».
А вот Эмили эта новая «Э» послала целый шквал сообщений, – Ханна только что получила от нее фотографию Даррена Вилдена, ошивавшегося в церкви. «Как ты думаешь, что это значит?» – написала Эмили, как будто Ханна могла что-то знать. Мало ли кто ходит в церковь! Ханна не верила в то, что «Э» посылает Эмили сообщения с каким-то скрытым смыслом. Скорее всего, она просто морочила и без того замороченную голову бедной Эмили.
Зато Ханна получила еще несколько сообщений от Майка Монтгомери. Например, только что пришла такая:
Ханна самодовольно ухмыльнулась.
Майк прислал ей сообщение даже вчера вечером, видимо, после того как вернулся со свидания с Кейт. Сначала Ханна хотела устроить ему выволочку за двойное свидание, но потом испугалась, что будет выглядеть слабой и неуверенной в себе.
Что в голове у Майка? Думает ли он, что Кейт красивее? Стройнее? Водил ли он ее вчера по магазинам, врывался к ней в примерочную? Как повела себя Кейт? Засмеялась или… взбесилась?
Она успела добежать до конца улицы, прежде чем Майк ответил.
Ханна резко остановилась на углу. Ей не нужно было гадать, кто будет третьим –
Она с силой ударила ногой по металлическому шесту знака «Стоп». Столб громко задребезжал, птицы в испуге вспорхнули с дерева. В последнее время отец несколько смягчил режим «всюду с Кейт и только с Кейт», но не оставил попыток сделать Ханну и Кейт задушевными подружками. Например, вчера, когда Кейт вернулась со свидания с Майком, она зашла на кухню, где Ханна как раз показывала отцу, как она украсила свой фрагмент флага. Мистер Марин взглянул на флажок, перевел взгляд на Кейт, а потом вдруг мягко спросил у Ханны, не хочет ли она разделить славу с сестрой. Может быть, она позволит Кейт нарисовать что-нибудь в уголке?
У Ханны упала челюсть.
– Это мой флаг! – заорала она, потрясенная тем, что отец мог предложить ей такое. – Это я его нашла!
Отец огорченно посмотрел на нее и вышел из кухни. Кейт за все это время не проронила ни слова, видимо, просчитав, что скромная молчаливая дочь выглядит гораздо лучше, чем капризная и скандальная. Но Ханна прекрасно знала, что Кейт с радостью наблюдает за тем, как отношения Ханны с отцом умирают медленной мучительной смертью.
За спиной у Ханны что-то зашуршало, она обернулась, внезапно почувствовав на себе чей-то взгляд. Дорога была пуста. Судорожно выдохнув, Ханна решила ничего не отвечать Майку, сунула телефон в карман и сделала музыку погромче. Она сбежала вниз по склону, оставила за спиной свой квартал и, перебежав по маленькому мостику между двумя дворами, очутилась на знакомом перекрестке. На углу улицы высился старый серый фермерский дом. Две гнедые лошадки и один шетлендский пони тихо стояли за деревянной изгородью. Здесь был поворот к дому Эли.
Впервые Ханна очутилась на этом перекрестке в тот день, когда пыталась украсть флажок Эли. Она помнила, как долго смотрела в большие добрые глаза пони, жалея, что нельзя спросить его, как ей поступить. Кем она возомнила себя, решив, что сможет вот так запросто прийти и украсть флаг у самой Эли? Что, если там будут Наоми и Райли, что, если они все поднимут ее на смех? «Может быть, пора смириться с тем, что я никогда не буду популярной?» – чуть не сказала она пони. Но потом мимо проехала машина, Ханна расправила плечи и покатила дальше.
Сейчас она, тяжело дыша, бежала по кварталу Эли. Дом Моны был одним из первых на улице, его просторная круглая подъездная дорожка и гигантский гараж на шесть машин до сих пор вызывали у Ханны боль узнавания. Она отвела взгляд. Следом стоял дом Дженны, красный колониальный особняк с огромным деревом, где когда-то был домик Тоби. Затем начинались владения семьи Спенсер и их огромный дом, надменно высившийся за величественными коваными воротами. На перекрашенных дверях гаража до сих пор слабо проступало слово УБИЙЦА. Бывший дом Эли стоял последним, в самом конце тупика.
