Продолжить он не успел. Парень сбоку со всего размаха врезал Сергею раскрытой ладонью по уху. Козодоев от удара завалился на бок, в голове зазвенело, в глазах запрыгали огненно-яркие точки.
– Да погоди ты! – как сквозь вату донесся до него чей-то голос. – Куда ты спешишь? Он уже начал говорить, а ты его в аут отправил.
– Волк, ты по голове его больше не бей, – распорядился хозяин кабинета. – Ты ему «лампочку» стрясешь, он в дурачка превратится, и придется нам его за город везти, до ближайшего оврага.
– Я все расскажу, – простонал Козодоев.
– Вот это другой разговор! – похвалил его Счетовод. – Так что с твоим дружком приключилось?
– У него девчонка была… Лена Кайгородова, с ваших дворов…
Сергей приподнялся с пола, постанывая, сел на колени, попробовал глубоко вздохнуть, но острая пронзительная боль в ребрах тут же парализовала дыхание, заставила осторожно выпустить воздух и больше не экспериментировать с глубиной вдоха.
– Начало хорошее, продолжай, – подбодрил его Турист.
– Короче, дня за три до самоубийства он вызвал меня на разговор и говорит, что эта Кайгородова от него забеременела и собралась рожать…
– Да ну на фиг! – одновременно воскликнули Счетовод и Турист.
Если бы Сергей не находился в полуобморочном состоянии, он бы заметил, что молодые мужчины удивились по-разному. Турист усомнился, что беременность подруги может подтолкнуть к самоубийству, а в голосе Счетовода явно слышалось сомнение другого рода. Его возглас означал: «Она не может быть беременной! Не с чего!»
Турист уловил скрытый смысл возгласа приятеля, но сделал вид, что ничего не заметил.
– По-моему, ты нам лапшу на уши вешаешь, – с грустью сказал он. – Такой хороший парень, а нас не уважаешь. Мы что, враги тебе? Сергей, ты не запирайся, а то вранье тебе боком выйдет.
– Уже вышло, – прошептал Козодоев. – У меня что-то внутри лопнуло. Вы, наверное, ребро мне сломали. Я дышать не могу…
– Я тебе, падла, не одно, а все ребра переломаю, – пригрозил парень сбоку.
– Погоди, Волк! – остановил его Счетовод. – Куда ты коней гонишь?
– Так как дело было? – взял инициативу в свои руки Турист. – Она забеременела, он испугался и покончил жизнь самоубийством? Чушь какая-то, фигня!
– Мишка порядочный был, – морщась от боли, ответил Сергей. – Другой бы на его месте отказался, сказал: «Рожай, мое-то какое дело?» А Миха… он не такой. Если бы Кайгородова и в самом деле собралась рожать, он бы на ней женился. А какой из него отец? Ни кола ни двора, ни зарплаты, ни профессии. Его в армию призовут, на что Лена с ребенком жить будут?
– Это он так сказал или ты за него додумал? – спросил Турист. – Ты отсебятину не пори, как было, так и рассказывай.
– Чего рассказывать? – озлобился Сергей. – Мы стоим на балконе, он спрашивает: «Как ты думаешь, она меня из армии дождется?» А что я ему отвечу? Что она в ожидании его дембеля будет два года у родителей на шее висеть? Может, будет, а может, за другого замуж выскочит.
– Тут что-то не то, – не поверил Турист. – Мне кажется, ты темнишь, недоговариваешь. Волк, ты готов?
– Подождите! – взмолился Козодоев. – Вы сами подумайте, с чего бы ему передо мной душу наизнанку выворачивать? Если он собрался жизнь самоубийством покончить, то со мной-то ему о чем советоваться? Как лучше с балкона спрыгнуть? Менты у него в кармане паспорт нашли, значит, он все продумал и решил со всем разом покончить.
– Мутно как-то, – недоверчиво заметил Счетовод. – То он тебе друг, то уже сам себе на уме…
– Мы после восьмого класса только на улице встречались и уже не были такими закадычными друзьями, как раньше. Потом Кайгородова появилась, и он стал с ней больше времени проводить, чем с пацанами. – Сергей украдкой глянул на Туриста и понял, что лед недоверия дал трещинку, лидер волгоградской молодежи стал вдумываться в его слова, прикидывать: «Что же побудило молодого паренька шагнуть в бездну? Беременность? Уход в армию?»
– Я хорошо знаю семью Быковых, – продолжил Козодоев. – У них лишнего куска хлеба отродясь не было. Если бы Лена родила и пришла к ним жить… Было у папы Мишки Быкова трое детей, а стало пятеро. А ее родители? На кой хрен им такой зять сдался?
– Как ты, однако, заговорил! – удивился Счетовод. – И за маму, и за папу подумал.
– Время было, – дерзко усмехнулся Козодоев. – Тут еще вот какой момент. Она родит, он уйдет в армию, а общие друзья останутся.
– Ты на себя намекаешь? – догадался Турист.
– Как-то мы с Кайгородовой смеялись на балконе, я ей анекдоты рассказывал. Мишка увидел нас и неделю со мной не разговаривал. После этого вы хотите, чтобы он мне перед смертью исповедался? Я ему повода ревновать не давал, но я же не один на свете.
– Теперь про убийство рассказывай, – приказал Турист.
– Про какое? – Козодоев удивился так искренне, что хозяин кабинета сменил тему разговора:
– Твой друг причинил нам материальный ущерб, и его надо возместить. Ты нам должен.
Турист посмотрел на Счетовода, тот показал три пальца.
– Ты нам должен триста рублей.
– Почему я? – удивился Сергей.
