Громила открыл заднюю дверь и скатал в рулон старый ковер. Рабен увидел небольшой арсенал: мелкокалиберные пистолеты, служебные револьверы, автоматы. Почти все оружие, несмотря на опасный вид, было поддельным и совершенно бесполезным для него. Должно быть, молчание Рабена было достаточно красноречивым. Парень смел в сторону дешевое барахло и вытащил черный «нойхаузен». Швейцарский самозарядник. Старый, но в отличном состоянии.
— Армейский, — сказал он. — Лучшее, что у меня есть. В Испании запросто получил бы за него четыре штуки евро.
Рабен взял пистолет в руку, подержал. Раньше он пользовался таким.
— Сколько у тебя?
— Шесть сотен, — ответил Рабен.
Человек с лицом боксера тупо уставился на него и пробурчал:
— Шесть сотен? Да с такими деньгами только за игрушечным пугачом ходить!
Обоймы в пистолете не было. Рабен сунул оружие за пояс.
— Ты слышал?
Спецназовская выучка стала его второй натурой. А противники — чем они крупнее, тем легче их свалить.
Рабен резко пнул торговца в голень, а когда тот взвыл, набросился на него, обхватил за ногу и толкнул, лишая равновесия, остальное сделал вес. Верзила с криком рухнул на землю, ударившись коротко остриженным черепом о бетонный пол.
Рабену оставалось только убедиться, что оглушенный противник в отключке. Для полной уверенности он пнул его в голову, потом быстро похлопал по карманам куртки. Обойма была там. Значит, пистолет его личный. Рабен вставил обойму на место и, теперь уже держа окровавленного громилу под прицелом, снова занялся его карманами. Забрал телефон и бумажник. Тысяча крон, не больше. Такие типы не носят с собой много, слишком опасный бизнес.
Бандит на полу уже приходил в себя. Он направил на Рабена тяжелый взгляд, который словно говорил: «Я найду тебя».
— Просто мне очень нужно, — сказал Рабен.
Рука с пистолетом поднялась, торговец побелел от страха. Этого и добивался Рабен.
— Лезь в машину, — приказал он. — Уезжай. Забудь обо мне и обо всем, что было. Не рассказывай никому. И молись, чтобы мы никогда больше не встретились. Иначе…
Дулом пистолета он указал на кабину фургона. Горе-коммерсант с избитым лицом, шатаясь, поднялся на ноги, добрел до открытой двери машины, забрался внутрь и уехал.
Когда Рабен тоже вышел на улицу, зазвонил телефон, который дал ему Торпе.
— Луиза?
— По-моему, отец знает этот номер.
— Это Пастырь ему сказал?
— Они волнуются за тебя, Йенс.
— Полиция в курсе, что ты со мной разговариваешь сейчас?
— Вряд ли. Как ты? Священник говорит, что тебе безопаснее сдаться. Он говорит…
— Я знаю, что делаю. Мне пора.
— Йенс! — выкрикнула она со слезами в голосе. — Ради бога… мы оба…
Он оборвал звонок и убрал телефон в карман, одновременно не забывая следить за тем, что происходит вокруг, среди секс-шопов и злачных местечек Вестербро. На углу тихо переговаривались двое подозрительных мужчин в черном. Мимо них, толкая детскую коляску, прошла молодая красивая женщина. Вдоль стены пристроились проститутки в мини-юбках в ожидании клиентов.
Жизнь шла своим чередом, несмотря ни на что.
Дежурный офицер сказал, что Согард принимает душ после тренировки. Лунд уточнила направление и отправилась прямо туда.
Влажный теплый воздух раздевалки был пропитан потом и дешевой туалетной водой. Она шагала вдоль красных шкафчиков и голых мужчин, которые при виде нее судорожно прикрывались полотенцами. Наконец один из них решился преградить ей путь.
Лунд вытащила полицейское удостоверение, глядя мимо смельчака:
— Я ищу майора Согарда. Кто-нибудь знает, где он?
Никто не ответил ей. Со стороны душевых кабинок доносился смех и шум воды. Лунд пошла туда, остановилась на пороге.
Среди белого кафеля и пара кто-то мылся, кто-то брился перед зеркалом. У всех на шее висели армейские жетоны. Согард еще стоял под душем. Он не проявил намерения прикрыться, как другие, полагая, должно быть, что ему есть чем гордиться.
— Слушаю, — сказал Согард, выходя из-под струи. На его обнаженном теле поблескивал серебряный жетон.
— Мы все утро пытались связаться с вами. Почему вы не ответили на сообщения?
— Сегодня у нас последний день перед отправкой первых групп. Мы все очень заняты.
— Мне нужно спросить у вас о том, что случилось в Афганистане.
Он не двинулся с места.
— Вы прямо здесь хотите говорить? — спросила она.
— Я собирался в сортир. — Он указал рукой на боковую дверь. — Туда вы тоже со мной пойдете?
— Одевайтесь. Или отправитесь в полицейское управление в наручниках.
— У меня распорядок…
— Мне чихать на ваш распорядок, — рявкнула Лунд, чувствуя на себе удивленные взгляды. — Немедленно выходите из душа или будьте готовы провести весь день у нас. Выбор за вами.
Она ждала его перед входом в здание, наблюдая, как солдаты разъезжают взад и вперед на бронированных машинах.
Согард не слишком торопился. Он вышел только через двадцать минут — безукоризненная парадная форма, светлые волосы под черным беретом высушены и тщательно причесаны.
— Вы напрасно тратите мое время, — сказал он, прежде чем она успела открыть рот. — Я знаю не больше, чем полковник Ярнвиг.
— Ну это вряд ли.
