— Спальни мы не прослушиваем, насколько мне известно. А если и прослушиваем, то не спальни министров. Надеюсь, вы не были резки с Флеммингом Россингом, он не из тех, кому можно перечить.
В кабинет зашла Карина с дочкой на руках. По случаю холодной погоды девочка была в белом шерстяном пальто и очаровательной шапочке. Бук поклонился и произнес торжественно:
— Мерле Йоргенсен, добро пожаловать. Томас Бук и его драконы приветствуют вас.
Она хихикнула и спросила:
— Какие драконы?
Бук показал ей башню старой биржи за окном.
— Они ненастоящие, — объявила девочка звонким голосом, готовая отстаивать свою правоту.
— А кто знает, что настоящее, а что нет? — спросил Бук.
— Взрослые знают…
— Ну, если только взрослые… Ты меня извини, нужно позвонить. — Он взглянул на Карину. — Мы сможем поговорить до вашего ухода?
Потом набрал номер Россинга.
— Если вы снова собираетесь спорить… — сухо заговорил министр обороны, когда Бук до него дозвонился.
— Нет-нет, никаких споров. Я обдумал ваши слова. Вы правы: я еще не вполне освоился на новом посту. Простите мою узколобость.
Россинг промолчал.
— Теперь я понимаю, — продолжал Бук, — что надо смотреть на ситуацию в целом. Я буду рекомендовать премьер-министру не будить спящих собак. Расследование убийств пойдет своим ходом, но вовлекать туда Монберга нет никакой нужды.
— Рад, что мы наконец нашли общий язык. Вы хороший человек и будете прекрасным министром. Право же, нам стоит почаще общаться.
Из своей комнаты выглянул Плоуг и замахал Буку рукой.
— Что скажете об ужине? — продолжал Россинг. — Я знаю отличный французский ресторан. Может, сегодня же вечером и посидим?
— Спасибо, но сегодня я не смогу, — солгал Бук.
— Только не говорите, что у вас на ужин эти ужасные хотдоги!
— Как-нибудь в другой раз. Обещаю.
Плоуг продолжал отчаянно жестикулировать, поэтому Бук распрощался с Россингом и вернулся в кабинет. Карина сидела в кресле, ее дочка возле окна улыбалась драконам и что-то шептала.
— Монберг связан с тем афганским делом, Томас, — сказала Карина с виноватым видом. — Драгсхольм обратилась к нему с жалобой на процедурные ошибки военной прокуратуры.
Плоуг слушал, стоя у двери. Карина достала из сумки какие-то документы.
— Расследование проигнорировало показания, данные бойцами. Монберг знал, что это дело…
— Карина, — вмешался Плоуг, — все это мы знаем. Если вы пришли в надежде вернуть место…
— Давайте хотя бы дослушаем ее, — остановил его Бук.
— Сначала я ничего не могла найти, — сказала она, указывая на документы. — А потом вошла в систему и сверила фамилии бойцов отряда с файлами архива.
— У вас больше нет доступа к компьютерам министерства! — возмутился Плоуг.
Бук взглядом заставил его замолчать.
— Расследование проводило Министерство обороны, — продолжила она. — Но Монберг присутствовал на одной встрече, которая касалась… — Она нашла нужное место на листе. — Касалась Йенса Петера Рабена. В то время он уже сидел в Херстедвестере.
— Это тот солдат, который бежал? — удивленно спросил Плоуг.
— Да, тот самый, — подтвердила Карина. — Протокола встречи не сохранилось. Если бы не одна строчка в ежедневнике Монберга, я бы даже не знала, что речь шла о Рабене.
— Карина, — начал Бук, — все это очень интересно…
— Встречу инициировал министр обороны. Я помню его звонок. Он был очень настойчив. — Она нахмурилась, припоминая. — А вот Монберг совсем не испытывал желания там присутствовать.
Бук задумчиво тер подбородок.
— Россинг заверял меня, что между Анной и Монбергом не было ничего, кроме старой интрижки. Чуть ли не клялся в этом.
— Значит, он лгал.
Плоуг неодобрительно поджал губы.
— Он лгал! — повторила она с нажимом. — А как еще можно объяснить его поведение?
Двое мужчин молча посмотрели на нее.
— Как еще?
— Вы только что сказали Россингу, что больше не будете заниматься этим вопросом, — напомнил Плоуг министру. — Будет неприлично, если вы не сдержите слова.
— Неприлично? — взревел Томас Бук. — Да я просто тянул время, остолоп вы эдакий!
Тихий чиновник сжался от его крика. Дочка Карины больше не улыбалась драконам, а испуганно смотрела на взрослых.
— Извините, — произнес Бук тише. — Извините, пожалуйста, не знаю, что на меня нашло.
После допроса Луизу Рабен отвезли домой на полицейской машине. Это не было любезностью, вместе с ней приехали двое оперативников, чтобы провести обыск ее комнат в доме Ярнвига. Полицейские заглядывали куда хотели и брали что хотели. Она сидела за кухонным столом. Наконец они добрались и до кухни. Один стал проверять ящики шкафов, второй занимался ее сумочкой и записной книжкой. Добродушный лысый крепыш лет сорока, он был дотошен и никуда не торопился.
— Это ваша записная книжка? — спросил он, доставая ее из сумки.
— Да. Там нет ничего интересного.
Тем не менее он уложил ее в свою коробку.
В кухню вошел Йонас и встал у стола с насупленными бровями.
Луиза Рабен заставила себя улыбнуться. Таков материнский долг: будь веселой и бодрой. Всегда.
— Привет, солнышко!
Она провела рукой по его темным волосам. Он не улыбался.
— Ты хорошо провел день?
