— Я начальник отдела убийств. И только я решаю, кому поручить ведение того или иного дела. Два этих сотрудника лучше остальных знакомы с материалами, назначать кого-то другого было бы поспешно и неэффективно. — Он улыбнулся мягко. — Уверен, что вы поймете.
В первую секунду казалось, что Хедебю будет возражать. Однако она, подумав, сказала только:
— Вы, Брикс, несете полную ответственность.
И тогда они ушли.
Лунд тоже взялась за куртку.
— Мы в Рюванген, — сказала она.
— Только не давайте им повода жаловаться, — предупредил ее Брикс.
— Мы должны найти Перка.
Двое оперативников в форме вели кого-то в комнату для допросов. Лунд узнала Луизу Рабен.
— Что здесь делает его жена?
— Вчера она виделась с мужем, — ответил Брикс. — Кто такой Перк?
— Как такое возможно? Разве служба безопасности не ведет за ней наблюдение?
— Не знаю. Она признала, что рассказала ему о том, где может быть Томсен. Этот Перк…
— Перк — это призрак, — вставил Странге. — Его придумал Рабен. — Он задумчиво посмотрел на Лунд. — Он ведь не совсем здоров. Может, Рабен и есть тот Перк. Вы об этом думали?
— Да, думала, — признала она. — Одевайтесь, мы едем.
Три часа понадобилось на то, чтобы пересечь на байдарке в тусклом свете луны узкий пролив между островом Скогё и материком. Еще час ушел на поиски машины Пастыря, спрятанной в лесу недалеко от паромного терминала.
Рассвет застал Рабена на узком длинном пролете Эресуннского моста. Перед глазами, на зеркале, раскачивалось распятие, и от этого монотонного движения его то и дело клонило в сон. К десяти часам он уже вернулся в Вестербро, в пустую церковь Торпе. Священник встретил его в синей рубашке, джинсах и в дурном расположении духа.
— Ты не можешь здесь оставаться. Уже два раза приходили полицейские. И звонила Луиза. Полиция знает, что ты говорил с ней. Ее сейчас допрашивают.
На скамье лежала забытая кем-то утренняя газета. С первой страницы на Рабена смотрела Лисбет Томсен — моложе, красивее, счастливее, чем он помнил. Заголовок гласил: «Четвертый гражданин Дании стал жертвой террористов».
— У меня нет денег. Сможете одолжить мне немного?
— Зачем они тебе?
— Хотя бы пару тысяч.
Торпе кивком указал на дверь.
— Пойди да ограбь еще одну заправку. Ты теперь этим промышляешь?
Священник был крепким и мускулистым, но настоящим солдатом он никогда не был. Рабен только шагнул к нему, а Торпе уже испугался.
— Йенс, это нужно прекратить. Ты остался один. Сдайся полиции. Так ты, по крайней мере, сохранишь свою жизнь.
— Вы думаете?
— Да. Поговори с ними, объясни все…
Он страшно устал и не хотел спорить. Торпе — священник, его долг — помогать.
— Так вы дадите мне денег?
— Сдайся, Рабен.
Он вздохнул, печально посмотрел на Торпе:
— Вы не понимаете. Томсен сказала, что та женщина-адвокат хотела возобновить наше дело.
— Какое дело? О чем ты вообще говоришь? Ты болен, ты не можешь отличить правду от выдумки.
— Я потерял трех бойцов в Гильменде! И не говорите, что мне это приснилось.
Торпе молчал.
— Пастырь, постарайтесь же понять. Она что-то узнала, что-то… не знаю. — Он постучал пальцами по лбу. — Узнала то, что застряло где-то здесь.
— Ты должен сдаться.
— Если я сдамся, то их смерть будет бессмысленной. Да и меня убьют, скорее всего. Как вы не понимаете? — Он схватил газету, показал ее старику. — Адвокат никогда не говорила со мной ни о каких террористах. Только о том, что случилось там.
Торпе отвел взгляд, занервничал.
— Она к вам тоже приходила. Так? — спросил Рабен.
— Я никогда с ней не встречался. Ты спятил. Тебе помощь нужна. Да, слухи до меня доходили. Но никакого офицера там не было. Они все проверили…
— Это легко можно скрыть.
— Йенс, у тебя жена и сын, подумай о них.
— Я только что видел, как Лисбет Томсен разорвало на куски. Не просите меня подставить вторую щеку. Слишком поздно. Мне нужны деньги, черт побери…
Священник направился к двери, но Рабен был быстрее, поймал его за ремень. Торпе вскинул руки, сдаваясь. В заднем кармане его джинсов лежал бумажник. Там едва набиралась тысяча крон.
— Разве у вас нет банковской карты?
Торпе только покачал головой:
— Какая карта, о чем ты говоришь? Я слуга Господа. Живу только на пожертвования.
Рабен огляделся, нашел медный сосуд для сбора денег.
— Тогда я одолжу немного у вашего босса, — сказал он, вытряхивая несколько монет и купюр.
Томас Бук сидел на заднем сиденье министерского автомобиля и слушал Плоуга, который зачитывал куски передовицы одной из утренних газет. Статья была убийственной. На Бука обрушились с жесткой критикой за неадекватное поведение на пресс-конференции.
— Эрлинг Краббе открыто заявляет, что не желает больше иметь с вами дел, — добавил Плоуг. — Кое-кто из правительства согласен с ним.
— А что говорит Грю-Эриксен на публике?
— Что он ждет объяснений.
— Как будто мы не ждем, — пробурчал себе под нос Бук, глядя на пробегающие за окном пригороды.
Он попросил Карину о встрече у нее в доме. Плоугу идея не понравилась. Теперь Карина Йоргенсен превратилась лишь в папку для отдела кадров и больше не являлась личным секретарем министра.
