– Жарко? О нет! Даже выпади вдруг снег, я бы этого не заметила. Но звезды… они производили ужасное впечатление. Я понимала, что вид на экране и в жизни может не совпадать, но не настолько же. Понимаете, вдруг осознать, что великолепный Кларк Гейбл не столь молод, а если и хорош, то бывшей красотой, что очаровательный Монтгомери Клифт хотя и собран на площадке, но обычно пьян, а страшней всего оказалось убедиться, что богиня по имени Мэрилин Монро существует только на экране.
Несколько секунд Мари-Энн молчала, будто заново переживая свое тогдашнее потрясение. Потом заговорила почти горестным тоном:
– Взрослые понимали, что многое делает грим и освещение, что есть еще магия камеры, что люди изменяются с годами и оставаться вечно молодой и красивой не удавалось еще никому. Но юность отличает максимализм и страшная придирчивость. Кларк Гейбл и Монтгомери Клифт мужчины, их несоответствие образу я могла простить, но Монро… Вместо идеальной блондинки я видела перед собой усталую взрослую женщину, у которой в первой половине дня было одутловатое из-за большого количества принятых барбитуратов лицо, неуверенные движения и мрачное настроение. А еще… знаете, что поразило меня больше всего? Помните великолепные платиновые волосы Монро? Не было не только платины, но и почти самих волос! Тусклые белесые пряди, возможно, из-за постоянной окраски, выглядели париком. В действительности Мэрилин пришлось носить парик на съемках, я прекрасно помню, как она мучилась в этом парике из-за жары.
Мари-Энн еще долго вспоминала свои полудетские впечатления. Я и без ее воспоминаний знала о плохом самочувствии и плохом внешнем виде Мэрилин, у которой был очень сложный период.
И вдруг прозвучали слова, которые привлекли мое внимание.
– Я слышала, что доктор Гринсон прописывал Монро такое количество снотворного, что его хватило бы, чтобы убить трех сильных мужчин.
– Вы уверены?
– Да, мама как-то говорила, что не успевает привозить лекарство из аптеки. Монро принимала в несколько раз большую дозу, чем вообще возможно. Удивляюсь, как после этого она могла отравиться снотворным, ведь организм уже привык и не реагировал.
Эти слова заставили меня задуматься и снова окунуться в уже известные воспоминания других людей, в то время взрослых и находившихся рядом с Мэрилин. Да, все подтверждали, что Ральф Гринсон выписывал Мэрилин куда большие дозы снотворного, чем предельно возможно даже для здорового человека.
О привыкании писал в своих воспоминаниях и Артур Миллер, но можно ли ему верить?..
Нашлись воспоминания ее агента Руперта Аллана, который тоже свидетельствовал о тройных дозах снотворного, прописываемого Ральфом Гринсоном. Он не мог не понимать, насколько это опасно, но выписывал и выписывал лекарство. Свою лепту вносил и личный врач Мэрилин доктор Хайман Энгельберг, который тоже не жалел бумаги на рецепты. И снова это были барбитураты.
После этих препаратов Мэрилин погружалась во все большую депрессию, чувствовала себя более встревоженной и беспокойной, все чаще произносила что-то бессвязное и ходила пошатываясь. Ее мучили кошмарные сновидения, настроение менялось трудно предсказуемым образом, а лицо покрывалось сыпью. Тем не менее Мэрилин ежедневно работала. Руперт Аллан вспоминал, что актриса выходила из помещения, чтобы проткнуть булавкой капсулку секонала, перед тем как проглотить ее; а ведь этот способ увеличения силы воздействия лекарства вполне мог довести ее до смерти.
– Ежедневно утром мы заставляли ее встать, но это занимало столько времени, что обычно мне приходилось накладывать ей грим, когда она еще лежала в постели, – рассказывал Аллан Снайдер. – Девушки из прислуги вынуждены были, чтобы она проснулась, затаскивать Мэрилин под душ. Все, кто ее любил, чувствовали: происходит нечто страшное. Нас охватывало безграничное отчаяние. А Артур непрерывно портил и портил роль Розлин, и Мэрилин знала об этом.
Ко времени окончания съемок Мэрилин была не просто вымотана, а едва жива.
На премьере фильма Мэрилин появилась под ручку с Монтгомери Клифтом, поскольку семья с Артуром Миллером распалась окончательно, в день инаугурации президента Джона Кеннеди Мэрилин Монро получила развод в Мексике. День выбран специально, чтобы журналистам оказалось не до развала «образцовой» семьи актрисы и драматурга.
Конечно, избежать внимания прессы не удалось, но Мэрилин отзывалась о бывшем супруге с большим достоинством:
– Оценивать его было бы с моей стороны проявлением неделикатности. У меня сложилось бы впечатление, что я движусь по территории, куда мне вход воспрещен, – заявила она. – Мистер Миллер – превосходный человек и писатель, но наш брак не сдал экзамена на прочность. Однако каждого, кого я когда-то любила, я все еще немного люблю и сегодня.
Монро осталась в прекрасных отношениях с отцом Артура Исидором Миллером, его сестрой, а также детьми Миллера от первого брака. Никто из них не считал Мэрилин ни психически неуравновешенной, ни тем более наркоманкой.
