Но где гарантия, что пленки были в единственном экземпляре, что они не скопированы? Кстати, почему Спиндель, понимая, что занимается незаконной деятельностью, притом что его шеф в тюрьме, хранил самые важные материалы прямо у себя дома и не скопировал их на всякий случай?
Чему верить?
Пришлось признать, что во всей этой истории с исчезнувшими записями Оташа и Спиндела все же есть свое рациональное зерно. Ни на минуту не верю в откровенный идиотизм Роберта Кеннеди, который лично явился душить подушкой свою любовницу, зная, что за каждым его шагом пристально наблюдают, а дом Монро прослушивается, но что-то же было на магнитофонных пленках прослушки, неважно чьей.
Конечно, большинство тех, кто участвовал в установке «жучков» или в истории с изъятием материалов у Спиндела, либо слишком стары, либо не скажут ни слова, неважно почему – то ли из-за ослабевшей памяти, то ли все еще боясь последствий откровенности.
И все же иного выхода, кроме как разыскать кого-то, кто смог бы пролить свет на существование и содержание магнитофонных пленок или красного блокнота, у меня не было. Желательно не одного человека и желательно, чтобы его в свое время «не просеивали» через сито расспросов, потому что это наверняка повлияло бы на его собственное восприятие происходившего много лет назад.
Не буду пересказывать, как разыскивала нужных мне людей, как убеждала, что нигде и никогда не упомяну их настоящих имен и мест жительства, что непременно покажу текст интервью с ними до того, как отправить в журнал (мне не удалось убедить, что не намерена публиковать свой труд в журнале). Главное – две беседы состоялись, их должно было быть три, но один из найденных мной людей в последнюю минуту чего-то испугался и не пришел, а на звонок ответил, что я ошиблась и он ничего не знает и не помнит.
Неужели даже сейчас, после стольких лет, стольких публикаций с откровениями и вымыслами кто-то боится?
Мне пришлось обещать, что настоящие имена будут скрыты за вымышленными, потому будем считать, что я брала интервью у Питера Джонсона и Джона Смита. Пусть так.
Питер (забавно, что он не сразу понимал, что я обращаюсь именно к нему), жил на Восточном побережье, Джон на Западном. Раньше было наоборот.
Итак, опустим все подробности места встречи и внешнего вида собеседников. Сразу к делу.
Питер в нужное мне время работал у Спиндела, Джон – у Оташа. Встречалась я с каждым отдельно и на их условиях.
– Питер, меня интересуют изъятые у Спиндела пленки. На них действительно могла быть информация по дому Мэрилин Монро в ночь ее гибели?
– Мы действительно напичкали «жучками» дом Монро и вели прослушку. Но нас здорово обскакали люди Гувера.
– Кого?
– Эдгара Гувера, ФБР. Они ставили свои «жучки» и нарочно повредили кучу наших.
– Это означает, что мы не могли слышать больше половины того, что там происходило. Из телефонов «жучки» убрали совсем, заменив своими, а наши остались только в гостиной, домике для гостей и у самого выхода.
– То есть в спальне никаких «жучков» вашей фирмы не было? – я нарочно не называла имен, но это и ни к чему.
– Нет, там хозяйничали другие.
– Вы слышали пленки, на которых запись той страшной ночи? Или вечера?
– Слышал, но там не было ничего особенного.
– И все же можно подробней? Хоть намеком.
– Можно и не намеком. Половину дня там топтался Гринсон, он страшно злился на неуступчивость Мэрилин.
– Из-за чего?
– Она уволила эту тетку – Юнис Мюррей – и не желала принимать обратно. Гринсон доказывал, что эту Мюррей обязательно нужно взять с собой, а Мэрилин кричала, что ей и без того надоели шпионы со всех сторон.
– А о чем еще спорили?
– Она говорила, что ей вообще все надоели, выйдет замуж за своего бейсболиста и разгонит всех. И сниматься будет в настоящих фильмах, а не в разных глупых и пустых. Что она больше никому не верит, потому что все хотят от нее только одного – денег или глупостей.
– Как вы думаете, чем был недоволен Гринсон?
– Конечно, тем, что получил отставку. Монро прогнала эту тетку, прогнала бы и его.
– Он давал ей какие-то лекарства?
– Откуда я знаю, ведь мы только слышали, но не видели. Когда они ушли в спальню, и вовсе стало тихо, только слышно, как туда-сюда топала эта тетка. А еще как она отвечала по телефону кому-то, что Мэрилин нет дома.
– Но Спиндель утверждал, что у него были компрометирующие материалы, которые забрали.
– Мало ли что можно утверждать?
– Однако все записи, изъятые в агентстве, изучили, там вообще не было ничего, связанного с Монро?
– Думаю, он вообще эти пленки уничтожил или отдал кому-то, чтобы не держать у себя опасные материалы.
Я не поняла, переспросила:
– Питер, чем они опасны, вы же только что сказали, что там не было ничего, кроме голосов Монро и Гринсона, а потом Юнис Мюррей? Или на других пленках было что-то важное?
– Нет, такая же чепуха. К тому же повторяю: наши «жучки» остались только в гостиной, там ничего особенного не происходило. И у входа, там пришел-ушел… А опасны они все, потому что прослушка без согласия владельца дома.
– А бывают с согласия?
