Никаких подтверждений этим словам не нашлось, сама Мэрилин никогда не упоминала о мимолетном замужестве даже в беседах с близкими друзьями (притом что замужество было вторым по счету и не последним, то есть скрывать не имело смысла). При жизни Монро Слэтцер себя ее «бывшим» не именовал, хотя их приятельские отношения не прерывались и ни для кого не были секретом.
Желая поднять шумиху вокруг имени Монро, Слэтцер нанял частного детектива Мило Сперильо для нового расследования дела тринадцатилетней давности и этого самого Скедато для освещения «в печати». Почему Слэтцера раньше не беспокоило недостаточно скрупулезное расследование гибели его якобы бывшей супруги, непонятно. Теперь же он пытался добиться от лос-анджелесских властей нового следствия и эксгумации трупа. Не получилось.
Итак, вопрос о красном дневнике, о котором молчали сразу после гибели Мэрилин, но вдруг «вспомнили» многие после публикации Скедато. Ах да, конечно! Красный дневник!.. О… там столько всего было записано!..
Никто не заглядывал, но все знали, что сплошные государственные секреты. Вопрос только в том, кому намеревалась Мэрилин выдавать эти секреты, если они там имелись.
Официально актриса встречалась с руководителем России Хрущевым, но только официально, и никак не могла понять, как руководитель такой огромной страны мог иметь столь непрезентабельную внешность.
Этот вопрос подтолкнул досужих выдумщиков к предположению, что Мэрилин вообще являлась тайным агентом коммунистов и в Мексику ездила вовсе не для покупки мебели для своего нового дома, а ради передачи секретных материалов о… Карибском кризисе (который, напомню, разразился через три месяца после ее гибели).
Значит, сведения предназначались для русских?! Но в таком случае русская разведка удивительно глупа, потому что позволять своему агенту записывать все прямо в постели и хранить в одном блокноте по меньшей мере нелепо. И в Мексике подружилась не абы с кем, а с Вандербильдом Флинтом – отщепенцем семейства Вандербильдов, для которого левые убеждения оказались куда важней репутации своего семейства.
В таком случае красный блокнот надо было искать не под кроватью у Мэрилин, а действительно в Мексике.
Так был блокнот или не был и что в нем записано такого страшного, что Роберт Кеннеди лично приехал душить Мэрилин, чтобы раздобыть чертовы записи?
Скедато пошел дальше. Если общество проглотило наживку в виде красного блокнота, то почему бы не кинуть ей более крупную – магнитофонные записи, которые Мэрилин вела опять-таки во время любовных свиданий. Почему никому не пришло в голову, что эти свидания, если и бывали, то уж никак не в спальне актрисы: за ее домом постоянно следили не только агенты ФБР или мафии, но и любопытные репортеры. Представляете, какой сенсацией стало бы неоднократное появление президента или генерального прокурора в доме актрисы! Но если не в своей спальне, где под кроватью можно спрятать магнитофон (только вот как его включать?), то как таскать с собой этот агрегат на тайные свидания? В середине ХХ века техника еще не была столь миниатюрной и магнитофоны габаритами мало отличались от приемников.
Куда делись записи – тайна, как и с блокнотом. Наверняка унес под мышкой Роберт Кеннеди, не удовольствовавшись одной только красной книжицей.
Понимая, что это выглядит нелепо, Скедато выдвинул новую версию: записи велись вовсе не самой Мэрилин, а Бернардо Спинделом, знаменитым специалистом по прослушке, который работал на мафию в лице Джеймса Хоффа, руководителя профсоюза водителей грузовиков, делившего Америку с Сэмом Джанканой.
Писать о Спинделе и Хоффо было неопасно, поскольку Бернардо умер в 1972 году, а Хоффа таинственно исчез (скорее всего, был убит конкурентами) в июле 1975 года.
Но еще при жизни Спиндел был обвинен в незаконной прослушке, и его офис подвергнут внезапному обыску. Спиндел немедленно заявил о краже у него самых важных материалов, причем сделал это через несколько дней. Мол, среди материалов имелись пленки, которые могли бы просто уничтожить генерального прокурора, но их не позволили представить общественности.
Это заставило провести внутреннее расследование, все изъятые пленки прослушали специалисты, но ничего, что хотя бы отдаленно говорило о Мэрилин Монро, не нашли. Конечно, Спиндел заявил, что нужные материалы уничтожены.
Возник вопрос: почему Спиндел не предъявил пленки в 1966 году, когда шло разбирательство с его шефом Джимми Хоффа, который как раз был под следствием, закончившимся тюремным сроком на 15 лет? Почему Роберта Кеннеди не шантажировали этими материалами или, несомненно зная, что дом Мэрилин прослушивался и его участие в убийстве звезды (если таковое было) наверняка стало известно мафии, не стал осторожней или не попытался нанести превентивный удар?
А может, налет на фирму Спиндела и был тем самым превентивным ударом? Исчезли пленки, нет компрометирующих материалов, Джимми Хоффа можно судить, не опасаясь быть разоблаченным самому?
