— Значит, запомните на будущее!.. — строго произнес он. — До прибытия в Москву ни шагу из-под моего носа! Или берите с собой охрану. Если вам так зудит побыть вместе, устройтесь рядом и сидите смирно. Эдик, пока я несу за тебя ответственность, ты будешь слушать меня. В противном случае я звоню твоему отцу и умываю руки. Можете разгребать свои проблемы сами, так, как вам угодно.
— Только не надо, пожалуйста, ничего говорить отцу! — попросил Эдик, и в этот момент Гуров порадовался, что у него нет детей.
Он бессильно махнул рукой и сказал:
— Короче, сидите, только тихо. Избавьте меня от ваших проблем отцов и детей.
Эдик и Диана восприняли его слова буквально. Они замерли на полке, прильнув друг к другу как сиамские близнецы. Парень и девушка разомкнули объятия, только когда Гуров заявил, что пора завтракать. Он отправил в вагон-ресторан охранника Виктора, который принес им поднос с едой.
Всю дорогу до Москвы в купе висело почти полное молчание. Только Эдик с Дианой иногда переговаривались вполголоса. В их глазах был и вопрос, и испуг. Но при этом они светились счастьем и глупостью, как всегда бывает с влюбленными.
Анатолий Петрович Носков встречал их на Павелецком вокзале. Гуров из окна вагона видел, как он стоял на перроне, засунув указательные пальцы в карманы ветровки, с обеспокоенным и усталым выражением на лице. Его сын осторожно помог Диане спуститься по ступенькам, потом подошел к нему и чуть смущенно улыбнулся. Он совершенно не обратил внимания на перемену в их отношениях, просто не заметил этого, поглощенный мыслями об угрозе для жизни сына.
Анатолий Петрович с силой пожал руку Гурову и поблагодарил его за помощь.
— Жаль, что так вышло. Увы, гастроли пришлось прервать, но что тут поделаешь! — Он вздохнул. — Не так уж много мы потеряли.
Отец вопросительно посмотрел на Гурова. Полковник понял его и отрицательно покачал головой.
Носков кивнул и снова сказал:
— Жаль. А завтра похороны Анны…
— Вы пойдете? — спросил Гуров.
— Я обязательно, а вот насчет Эдика не знаю. Черт, я так надеялся, что после вашего возвращения буду избавлен от этого постоянного страха! — Носков скрежетнул зубами, но быстро взял себя в руки.
— Анатолий Петрович, вам никогда не доводилось пересекаться с группой молодых людей в черных куртках и банданах, на мотоциклах, похожих на рокеров? — спросил полковник.
— Да вроде нет. Это вы тех придурков описываете, которые Диану опозорили?
Гуров подтвердил, и Носков невольно повернулся к девушке. Брови его слегка нахмурились, взгляд скользнул по руке, зажатой в ладони Эдуарда. Затем отец вскинул голову и посмотрел на сына.
Эдик заволновался, сделал шаг вперед и хрипловато проговорил:
— Папа, я должен тебе кое-что сказать.
— Что ж, Анатолий Петрович, мне пора. — Гуров поспешно попрощался с Носковыми и направился к выходу в город.
Ему отнюдь не хотелось присутствовать при объяснении Эдика с отцом. Лев Иванович понимал, что тот едва ли будет счастлив узнать о том, что планы Милютина, с которыми он в корне не соглашался, все-таки осуществились.
Была суббота, двенадцатое сентября. В главном управлении внутренних дел сегодня официальный выходной у всех сотрудников. В здании присутствовали только дежурные. Скорее всего, генерал-лейтенант Орлов тоже отдыхал.
Крячко вполне мог работать, но и его в кабинете не должно было быть. Те поручения, которые Гуров оставил ему перед отъездом, не позволяли Станиславу сидеть на месте. Впрочем, о том, чем был занят Крячко, Гуров легко мог узнать, набрав его номер. Не откладывая дело в долгий ящик, он достал сотовый и позвонил.
— Лева, привет! Мы работаем, все идет по плану. Не трать деньги! — бойкой скороговоркой отбарабанил Стас.
— Слушай, тебя в министры финансов надо, ты так радеешь о распределении чужих средств! — восхитился Гуров, усмехнувшись про себя. — Расслабься, друг, я в Москве.
— Да ну? — удивился Крячко. — А почему же прервался твой гастрольный вояж?
— Потом объясню. Лучше расскажи мне, что удалось выяснить. Жду подробного отчета.
— А ты где? — поинтересовался Крячко, и Лев Иванович назвал свои координаты.
— Слушай, давай через полчаса встретимся в главке. Получишь полный отчет.
— Хорошо, — ответил Гуров и направился к метро.
Отчет Крячко содержал массу новых сведений. На своем столе Гуров обнаружил документы, которые Стас должен был приготовить.
По словам Крячко, Анатолий Петрович Носков из аэропорта поехал в свою фирму, а потом улетел в Пермь, откуда вернулся вчера вечером. Лев Хаимович Лейбман получил известие от немцев. Мол, к их большому сожалению, они вынуждены расторгнуть договор с фирмой «Кристалл» на получение гранта и постановку мюзикла. Добропорядочным бюргерам не нужны были громкие скандалы с убийством.
По этой причине Лейбман пребывал не в самом лучшем расположении духа, практически никуда не выходил из своего дома на Остоженке. Чем он планировал заниматься дальше — одному богу известно.
