– Павлу Иванычу, кому ж еще? – удивился Муратов. – Он как раз допрашивал камердинера.
– Лакею показали, что в свертке?
– Да. Старик делает покупки для барина, он уверяет, что никакой фурнитуры не приобретал.
– А что же Выродов?
– Решил, что все эти пуговицы и запонки приобрел сам Иннокентий Власыч.
– И положил в сейф, как самую великую ценность! Откуда ее потом выкинул тот, кто прибрал к рукам денежки и драгоценности… Давайте-ка сверток сюда, да и составленный вами список тоже. Вот спасибо!.. Обыск, я слышал, уже произведен?
– Осмотрели всех и все – ничего не обнаружили! Ни денег, ни драгоценностей, ни векселей.
– И вне дома?
– Прошлись везде, где только можно. Заглянули под каждый куст, разворошили поленницу дров, проверили все чердаки, сараи и амбары. Даже подняли пол в бане.
– А что там с вором-домушником? Как было дело?
– Прямо перед утренним чаем к Водошникову наведался высокий, прилично одетый господин, – доложил полицейский, стараясь не глядеть на штабс-ротмистра. – Извинился за ранний визит, назвался проезжим тверским помещиком, отбывающим с минуту на минуту на родину. Прослышал, якобы, что статский советник держит в доме оригинал одной из картин Тропинина. Предложил за нее большие деньги, а когда ему отказали, попросил хотя бы полюбоваться на эту, как бишь ее… «Коверщицу». Ну, пока Водошников водил гостя в большую гостиную, где она висит, его напарник проник в кабинет через открытое окно и успешно провернул свое дельце: со стола пропали часы с крупной золотой цепочкой, а из потайного места в секретере – перстни, кольца и прочее.
Хитрово-Квашнин задумчиво потер подбородок и пробормотал:
– Слаженная работа…
– Вы это о чем?
– Что?.. Так, ни о чем. Мысли вслух.
Муратов с неприязнью хмыкнул и произнес:
– Лучше взгляните на визитную карточку гостя.
Хитрово-Квашнин взял визитку и скользнул по ней взглядом. Она отличалась крайней лаконичностью, внутри незамысловатой рамочки, окрашенной в бледно-желтый цвет, было выведено: «П.Г. Залесский».
– Хм-м, Залесский. Фамилия, надо полагать, вымышленная… Что ж, любезнейший Лев Иваныч, спасибо, не смею вас больше задерживать.
– Пора, у вас забот полон рот! – ядовито ухмыльнулся Зацепин.
Квартальный надзиратель облил его молчаливым презрением. Не удостоив взглядом штабс-ротмистра, он с чрезвычайно недовольным видом развернулся, вышел из кабинета и громко, как конь, застучал подкованными каблуками ботфортов по паркету коридора, придерживая рукой длинную шпагу.
– Вот ведь тип, – усмехнулся Хитрово-Квашнин, проводив глазами полицейского. – До сих пор рыло воротит за то, что я уличил его во взяточничестве когда-то… Ну, Бог с ним… Что ж, Осип Петрович, когда и чем убили Водошникова, мы знаем. Остается ответить на вопрос, кто убийца, но он самый сложный, и нас с Ардалионом Гаврилычем ждет нелегкое расследование.
– От всей души желаю вам удачи, – сказал Вайнгарт, откланиваясь.
ГЛАВА 6
Одежная фурнитура, несколько серебряных пуговиц и запонок, была завернута в обрывок листа из прошлогоднего номера «Московского телеграфа». Хитрово-Квашнин, в числе прочего чтения, выписывал для своей усадебной библиотеки и этот популярный столичный журнал. В глаза ему бросились знакомые строчки Баратынского:
– Хм-м… Пуговицы и запонки для фрака … Ардалион Гаврилыч, позови-ка сюда камердинера.
Высокий, худой, одетый в сюртук и длинные панталоны слуга вошел в кабинет и с достоинством выпрямился перед расследователем. На его морщинистом лице с высоким сократовским лбом и седыми бакенбардами светились умные серые глаза.
– Как звать?
– Вот уж скоро семьдесят лет как Игнатием кличут.
– Вещицы эти нашли сегодня возле сейфа. – Хитрово-Квашнин указал взглядом на фурнитуру. – Не ты ли их купил? А, может, барин?.. Не спеши с ответом, Игнатий, подумай.
– Что ж тут думать? Я уж сказывал господам полицейским, что не наше это.
– Понятно. Хозяева и их гости знают, что в кабинете найден сверток с фурнитурой?
– Да я им всем и сказал об этом.
Старик перевел глаза на убитого, и по его дряблым щекам скатились две крупные слезы.
– Ну, будет, Игнатий. Понимаю, барина жаль, но что делать, надо собрать все мужество… Cтупай, мы еще поговорим с тобой в малой гостиной.
Когда дверь за безутешным камердинером закрылась, Хитрово-Квашнин с прищуром посмотрел на поручика.
– Бумажка с запонками и пуговицами могла, конечно, выпасть и из кармана домушника. Могла, но… Ардалион Гаврилыч, дорогой, спустись-ка к Старобазарной площади и пройдись по галантерейным лавкам. Зачем?.. Ищи сидельца, употребляющего для свертков листы из прошлогоднего второго нумера «Московского телеграфа». Как обнаружишь, скорей тащи его сюда… Этот остолоп Муратов даже не подумал о том, что сверток мог обронить убийца. Выродов тоже хорош, упускать из виду такие вещи!
