Когда преступницу и мошенников увели, полицмейстер наклонил голову к Выродову и пошептал ему что-то на ухо. Некоторые расслышали слова «в гостиницу Сафонова». Частный пристав, кивнув, в ту же минуту вышел из гостиной. Вернулся он достаточно быстро, держа в руках пакет из ткани, перевязанный бечевой. Когда он его развязал и развернул, перед глазами собравшихся открылась россыпь искрящихся бриллиантов вперемешку с тугими пачками ассигнаций.
***
Спустя полчаса полицмейстер и владелец Харитоновки, простившись с Водошниковыми и их гостями, вышли через калитку на улицу и сели в бричку. Стоявший среди зевак крепостной крестьянин снял суконный картуз и низко поклонился господам.
– К дому Павла Николаича, Митрофан! – приказал Хитрово-Квашнин.
Экипаж тронулся с места и покатил по направлению к Верхнему парку. По пути Меньшиков толкнул приятеля в плечо.
– Но как же ты, дружище, все-таки додумался, что убийства на совести Аристовой?
Штабс-ротмистр немного помолчал перед ответом.
– Во-первых, на определенном этапе расследования я подверг сомнению утверждение Аристовой, что палец себе она обожгла кипятком. Ведь что показала кухарка? Вначале двенадцатого самовар только начинал греться! Во-вторых, повышенное внимание Аристовой к цветам торговки Шараповой. А Амалия Елисеевна как-то обмолвилась, что младшая сестра к цветам была совершенно равнодушна. Здесь крылось несоответствие, оно и привело меня, в конечном счете, к разгадке тайны убийств на Дворянской.
– Любопытно, а что сказал тебе призрак Водошникова?
– Кажется, его точными словами были: «Моя кровь здесь не причем». То есть, кровные его родственники не имели к убийству отношения.
– Хм-м… Я видел, как иностранец перед уходом что-то шепнул тебе на ухо.
– Ах, это. Англичанам вдалбливают, что по улицам русских городов медведи разгуливают. Эддингтон вспомнил, что видел вчера двух мишек.
– Не может быть!
– Они шли в толпе цыган на задних лапах.
Покачиваясь в такт движению экипажа, седоки ухмыльнулись, перекинулись еще несколькими фразами и замкнулись в себе. А вечерняя улица курортного города жила своей жизнью: из парка доносились звуки оркестра, громыхали извозчики, по тротуарам степенно прогуливались семейные пары. Кроме небольшой кучки зевак у калитки особняка Водошниковых, ничто не напоминало о разыгравшейся здесь трагедии.
Конец
