Бородатый торговец в синем суконном картузе, коричневой поддевке, светлых широких брюках и ботинках с тупыми носами смело шагнул в комнату. От него пахнуло нюхательным табаком и дешевой французской туалетной водой. Сняв головной убор, он улыбнулся во весь свой широкий рот и проговорил нараспев:
– Евстигней Харитоныч, отец родной, рад вас видеть! Долго ж мы не встречались. Годка два, с тех самых пор, как отметили именины Елены Пантелеевны в Отраде. О, было дело! Эти чертовы убийства, прости Господи, мне не забыть по гроб жизни!.. И здесь вы вот разбираетесь. Тяжело, поди?
– Здравствуй, здравствуй, Анисим Агапыч, – Хитрово-Квашнин встал и пожал купцу руку. – Ты, гляжу, ничуть не изменился. Как дела? Ручаюсь, идут в гору! Не зачислился еще в первую гильдию?.. Проходи, садись, есть разговор.
– Дела идут, как не идти. Торгуем помаленьку. Пока состою с сыновьями во второй гильдии… А, что ж за разговор? Господин Зацепин полицмейстером грозил, если не пойду…
– Ты что ж, заартачился?
– Да я и рта не успел раскрыть. На него собака моя наскочила, не укусила, а так только, попугала. Влетел в дом, глаза горят, брови вразлет, и давай поливать: «Что б завтра перед утренним чаем был у штабс-ротмистра Хитрово-Квашнина в доме Водошниковых! Приказ полицмейстера! Если откажешься, он тебя, сукин сын, в дугу согнет, разорит до основания!» Только я и видел заседателя. Перед этим встретил его у лавки купца Натарова, поговорили, человек как человек, а здесь, будто черти ему пятки каленой кочергой прижгли!.. Шавки испугался! Ладно бы собака волкодавом была как у соседа, купца Неверова, а то так, размером с кошку!
– Горазд наш Зацепин поддать жару! А дело, Агапыч, заключается вот в чем. До завтрака в Петродар пожалует купец из Петербурга…
– Вы про столичного богача Потеряева? Так он, видно, уж приехал. Возле Управы благочиния стоят шинованная коляска и большой тарантас с вещами, все в дорожной пыли. Самого Потеряева не видно, небось, с полицмейстером толкует.
– Ну, так вот, Зацепин мне рассказал, что года два назад в Тамбове ты, Агапыч, играл в карты с одним мошенником, который с тамошнего купца взял задаток за чужой дом и был таков. Лица его, внешности не забыл? Узнаешь при случае?
– Постараюсь, отчего нет.
– Полагаю, что этот пройдоха, орудующий теперь в Петродаре, попытается надуть петербургского гостя. Ведь у того, ходят слухи, в планах купить жилье в городе. Именно ты должен показать Потеряеву дома, выставленные на продажу. Знаешь, чьи они?
– Да известно чьи, Вайнгарта, Веневитинова, Тулинова.
– Как думаешь, на какой усадьбе остановит Потеряев свой выбор?
– Будь я на его месте, то дальше каменного домика штаб-лекаря и не поехал бы.
– Да?.. Ну, посмотришь там. Если дело дойдет до сделки, будь особенно внимательным. Может cтаться, что ее будет проворачивать тот самый прохиндей, с которым ты перекидывался в картишки, или его сподвижник, среднего роста субъект лет тридцати пяти, с широким лицом, карими глазами и небольшим брюшком. Как только поймешь, что это они, найди способ оповестить меня… Постарайся, Агапыч, получишь за это от полицмейстера всякие послабления в торговле и воинском постое, обещаю. Пусть он и познакомит тебя с Потеряевым, скажи, что я просил.
***
Ларин быстрым шагом прошел до угла Дворянской и Лебедянской, миновал собор, отклонился влево и остановился перед крыльцом здания присутственных мест, выстроенного на бровке Соборной площади по-над спуском в нижнюю часть города. Коляска и тарантас по-прежнему стояли там, где он видел их, когда на извозчике ехал на встречу с Хитрово-Квашниным. Быстрая прогулка несколько утомила дородного купца. Вынув из кармана большой клетчатый носовой платок, он принялся отдуваться и прикладывать его, то к широкому лбу с крупными морщинами, то к толстой, со складками, шее и могучему затылку.
– Вишь ты, какие добрые лошадки, – бормотал он, поглядывая на экипажи. – Ей-ей, кучу денег стоят! А коляска! Легкая, шинованная, вся в блестящем черном лаке. Тарантас-то, тарантас каков! Этакая махина на дрогах не то, что чемоданы да баулы, дом со всем скарбом с места сдвинет!
На широких козлах тарантаса сидели два молодых кучера столичного торговца. Задрав головы и смоля трубки, они с интересом наблюдали за неторопливыми действиями строителей соборной колокольни.
– Как вам наш собор, ребята? – спросил у них Ларин.
– Хорош! – сказал один из кучеров. – Как на картинке!
– А с колокольней, лет через пять-шесть, будет еще краше!.. Ну, что, сам Потеряев в Петродар пожаловал?
– Никто иной.
– Вы, поди, у него наемные?.. Что он, у полицмейстера?
– Уже полчаса лясы точит. Бо-о-льшой любитель поболтать и поспорить!
– Вот я тебе, Вуколка! – раздалось с порога Управы благочиния. – «Лясы точит!» Я, дубина ты этакой, с начальником полиции разговариваю, а не с олухом, вроде тебя! А ты, Вахрамей, чего скалишь зубы? Сейчас прикажу, пока не отъехали от съезжей, всыпать десять горячих!
