Рассказывать ей обстоятельства обнаружения или нет? Вроде как мы в одном деле замешаны, и неизвестно, кому может прийтись хуже – обнаружителю трупов или организатору. Я рассказала хронику обнаружения раненой, расцвечивая историю красочными подробностями вроде собственного сердцебиения и мучительных раздумий о повреждении кровеносных сосудов.
– Кстати, тебе не намекали на нехорошие последствия? Майору вряд ли понравился твой талант находить кого раненых и мертвых.
– Нет, он просто посмеялся. Полезно выглядеть шутом.
– Самокритично.
– Правда жизни.
– Вернемся к нашей раненой, – улыбнулась Ирина Владимировна. – Ты говорила, что даже засняла иголки.
Самое пристальное внимание мы уделили просмотру фотографий. При их виде Ирина Владимировна чуть не подпрыгнула:
– Если это то, о чем я думаю, то наш убийца просто талант. Пристегивайся!
Настоящий учитель умеет заставить одной только интонацией, и я повиновалась чисто машинально. Потом, правда, испугалась:
– Куда мы поедем?
– Ко мне домой.
– Что?! Зачем?! Что вы такое думаете про убийцу и как это связано с вашим домом? – забеспокоилась я. Вероятность виновности Ирины Владимировны сразу подскочила, а с учетом того факта, что никто понятия не имеет, где я нахожусь, волнение усилилось. Я попыталась открыть дверцу, но та была заблокирована. Ирина Владимировна цепко ухватила меня за плечо.
– Угомонись. Мой младший сын любит конструировать непонятно что, и недавно он собрал нечто, стреляющее иголками. Ненароком чуть не застрелил кота. Если моему сыну показать фотографии, то он сумеет сказать, как убийца достиг такого эффекта.
Недоверие легко читалось на моем лице. Собеседница расхохоталась.
– Если ты боишься, то вспомни, что на площади есть много камер видеонаблюдения, которые засекли, как ты садишься в мою машину. Если бы я хотела скрыть свое присутствие, стала бы я назначать встречу в людном месте?
– Какой предмет вы ведете?
– Математику.
– Заметно. Логично мыслите. Тогда сдаюсь, везите, куда хотите.
Перед логикой я всегда преклонялась.
Машина тронулась. Двудверные автомобили мне всегда нравились своим простором в передней части салона. Спереди места хватит для кого угодно. И теперь я этим наслаждалась. Приоткрыла окно и пустила мысли на самотек. Пусть водитель напрягается, перестраивается, сигналит, а дело пассажира нехитрое – не мешать. Мы ехали по направлению к пригороду, дорога была ровной, а солнце светило ненавязчиво и не в глаза. Сплошное удовольствие. Периодически я поглядывала на приборную панель – меня всегда завораживали многочисленные кнопки. Картинки под ними демонстрировали их назначение. Правда, смысл одной из кнопок остался неясным, даже несмотря на картинку: вроде как нажатием можно отключить подушку безопасности у пассажира на переднем сиденье. Но зачем?
– Вот и прибыли, – удовлетворенно заявила Ирина Владимировна, эффектно затормозив возле желтой девятиэтажки, – теперь едем на восьмой этаж.
Лифт был тесным и, мягко говоря, плохо вентилируемым. Ехали мы в молчании, как заговорщики, четко знающие свою задачу и не желающие сбиваться с нее. Свет мигнул раза четыре, что было сигналом к открытию дверей. Так и случилось: глазам предстал коридор восьмого этажа, выкрашенный в нежно-салатный цвет.
– Вот сюда.
Немелодичный звонок за железной дверью, ленивые шаги, затем звук открываемой щеколды. Младший сын собственной персоной: спортивные штаны с лампасами, тапочки на босу ногу и синяя футболка неожиданно приличного вида. Парень с неизвестным именем удивленно взглянул на меня из-под светлых бровей и пригладил короткие светлые волосы. Еще немного, и он выглядел бы альбиносом.
– Добрый день.
Вежливость лишней не бывает. Парень молча окинул меня взглядом с высоты своего роста и уставился на мать.
– Это Лида. Правильно сказала? А это мой младший сын Саша, который нам поможет.
Он был вынужден посторониться. В прихожей горели многочисленные точечные светильники, отчего глаза едва не заслезились. Мы прошли в одну из трех комнат, в ней Саша готовился к сессии, судя по кучам распечаток и учебников. В углу стояли две коробки с металлическими деталями. В одном месте обои были слегка прожженными, примерно на уровне колен.
Ирина Владимировна дернула меня за руку, отчего я плюхнулась на диван. Она объяснила Саше, что именно от него требуется, и он оживился. Режим «Зомби» выключился, и его место занял режим внимательного человека.
– Покажи ему фотографии, – попросила она.
– Хочешь, чтобы я сказал, как ваш убийца сделал аппарат для стрельбы иглами? Пушка Гаусса или духовая трубка. Скорее, пушка, потому что кучность стрельбы высокая… А почему на видео иголка шевелится?
– Понятия не имею, – честно ответила я.
– Она была на нитке? Или же…стоп. Из чего сделан корпус телефона?
– Пластик.
– Тем более странно. Иголка немного шевелится – видите? Она наверняка примагничивается к чему-то. При съемке больше ничего не было в руках?
– Ничего. Сумка вообще в штабе лежала.
Александр рассматривал корпус телефона так, будто держал в руках мину и думал, как ее обезвредить.
