– Достань телефон и выключи. Комментарии можешь оставить при себе. Вот так. Телефон можно положить вот тут. Наш утренний разговор показал, что твои соображения очень логичны, поэтому я тебя и позвала. Надеюсь, мы решим один вопрос к нашей взаимной выгоде.
– Предлагаете сотрудничество?
– Да.
– Почему?
– Во-первых, меня хотят отстранить от работы, зная о махинациях с переодеваниями и с учетом криминальной обстановки на моих экзаменах. Во-вторых: раз уж ты проводишь расследование, выгодное нам обеим, так почему бы мне не помочь тебе в этом.
– Что из этого следует?
– Я даю тебе информацию о первом убийстве, оказываю тебе помощь при необходимости, а ты развиваешь дальше свое расследование и держишь меня в курсе.
Вообще-то расследовать мы начали, чтобы избавиться от подозрений в свой адрес. Свои причины для продолжения следствия у нас есть, особенно теперь, когда стало ясно, что убийца жесток и настойчив. Сюда добавляются причины Ирины Владимировны. Помощь и информация, которые согласуются с нашими целями. На первый взгляд заманчиво.
– Вы сказали, что вас отстраняют от работы. Поясните, пожалуйста.
– Я под подозрением. Полиция приходит к тем же выводам, что и ты, мне уже намекал на это майор. Он меня допрашивал уже четыре раза. Формально они сто раз правы. Главный организатор – главный козел отпущения. Под арест пока не посадили, но случиться это может. На это мне также намекал майор. Следующий экзамен провожу уже не я. Меня могут даже в пункт проведения не пустить. Им предсказуемо не понравилось, что у меня постоянно происходит криминал. Наш директор взбесится, как черт…
– А я должна очистить вас от подозрений?
– Да. С учетом моей информации и моей помощи.
Если информация ценная, расследование может резко продвинуться вперед. Это серьезный аргумент. Но приобретенная в последнее время настороженность заставила одуматься: что, если это некий хитрый ход? Почему Ирина Владимировна согласна разговаривать только со мной?
– Почему вы разговариваете только со мной и не хотите, чтобы об этом знала моя подруга?
– Информацией можешь делиться с ней. А тебя я пригласила исключительно из-за экономии времени, потому что наш утренний разговор проходил только между нами. Мне показалось, что мы с тобой хорошо ладим, – последняя фраза прозвучала немного ехидно. Но следующие слова Ирина Владимировна произнесла довольно грустно:
– Я боюсь потерять работу. Мне скоро стукнет пятьдесят три, куда меня возьмут в предпенсионном возрасте? Разве что уборщицей, да и то по блату. Поэтому у меня в этом деле есть немалый личный интерес. Уж если ты докопалась до правды, значит, полиция может сделать то же самое. Я боюсь, что на меня повесят обвинения, поэтому кровно заинтересована в установлении правды.
Колебалась я во многом для вида, решение было принято уже давно. Даже если это некий обманный ход, полученная информация (даже если она неверна) на что-нибудь да натолкнет нас с Ленкой. Факт сообщения правды или лжи покажет, на чьей стороне Ирина Владимировна и чего она добивается.
– Выкладывайте свою информацию. Считайте, что мы договорились.
Собеседница улыбнулась.
– Переносчиками были три человека: настоящая медсестра, я и Оксана.
– Кто это?
– Оксанка? Она из Управления образования. Ну, которая на каблуках и в пиджаке. Мы нашли тело за штабом именно из-за его звонящего телефона, понятное дело, испугались, не знали, что делать в случае массового досрочного завершения. Посовещались минутку, я отправила коридорную отнести куда-то дополнительные бланки ответов, она ушла, а мы потащили труп по запасному выходу.
– Зачем понадобилось оставлять его на лестнице? Оставили бы в переходе, никто бы не нашел.
– Возник бы вопрос, что он забыл в переходе. Выглядело бы так: министр вскрыл опечатанную дверь, пошел в другой корпус и по пути скончался. Очень странно, не находишь?
– Да уж…
Следовало признать, что Переносчики выбрали оптимальный вариант действий. В логичности им не откажешь.
– Конечно, мы сразу не задумались, что он был убит, такое никому не пришло бы в голову. Я могу сказать точно: я не была причастна ни к его смерти, ни к тому, что случилось с медсестрой.
– И это все, что вы можете сказать?
– По этому вопросу – да.
Подавив приступ агрессии, я постаралась подумать спокойно. Мои выводы о составе группы Переносчиков подтвердились. И это пока что вся польза от договора с главным организатором!
– Скажите, почему вас не отстранили на время проведения сегодняшнего экзамена? – по мере сил вежливо спросила я.
– Потому что формально не за что. Про аферу с переодеванием я по официальной версии не знала. Но ранение медсестры усугубило ситуацию. Об отстранении на время следующего экзамена мне сказали уже после сегодняшнего. Сразу после упаковки доставочных пакетов позвонил Скорняков. Это начальник Управления. Но история с медсестрой испортила все окончательно.
– Кстати о ранении…
– На этот раз я ничего не знала вплоть до конца экзамена. Клянусь! Я даже не совсем поняла, что с ней произошло. Утыкали какими-то иголками?
