— По-моему, стоит, — по-волчьи оскалился Майк Реджис. — А по-вашему?
Атмосфера резко стала напряженной. Томми едва мог поверить в происходящее. До этого момента он сидел на телефоне, набирал номер за номером, в глазах все расплывалось, а он проверял и перепроверял обрывки информации, не до конца понимая, что они значат.
И вдруг все это стало реальностью. Самой настоящей реальностью. На лодке и в самом деле могли оказаться наркоторговцы с наркотиками. А он — вместе со всеми остальными, конечно, — проведет рейд и досмотрит ее. Вот это уже дело, о таком в газетах пишут. А если пойдет игра по-крупному, можно и в телевизор попасть. Вот ради чего он потел все эти годы, что оттрубил в форме, — ради своего звездного часа. А час этот пришел без предупреждения, и Томми его чуть было не прохлопал.
По комнате пронесся гул. Другие полицейские, не имевшие никакого касательства к расследованию, и те почувствовали повисшее в воздухе напряжение и подняли головы от бумаг.
Томми услышал, что Джанин задержала дыхание.
Хиллари ощутила тень дурного предчувствия. Полицейский рейд — дело хорошее, громкое, куча лестных репортажей на местном радио — но что, если эти, на «Кракене», вооружены? Облом ведь не сам с собой покончил и прыгнул в шлюз. Один из главных подозреваемых — большой мастак по ножам, любого на ленточки нарежет. А если Флетчеровы братки вооружены огнестрелом? Да хоть бы и старыми добрыми кастетами, этого хватит.
Хиллари однажды видела, как женщине-констеблю вдребезги разбили кастетом челюсть. К этому моменту Хиллари уже двенадцать дней ходила в патрулирование, и вот тогда это произошло. Та женщина забрала страховые выплаты до последнего гроша, и поминай как звали. Устроилась, наверное, в какую-нибудь тихую славную библиотеку. Да и кто бы ее за это осудил? Ей и без того пришлось много месяцев подряд питаться через трубочку, потому что челюсть держалась на проволоке.
Впрочем, Хиллари и сама понимала, что страх ее имеет в своей основе строгий расчет. Она не потеряла голову от ужаса. Она понимала, что, будучи старшей по званию и вдобавок женщиной, останется в стороне от любой заварушки. Да и потом, ей уже случалось быть битой. Этим ее было не удивить. Полицейский она или нет? Всякий, кто дожил на этой службе до сорока, прекрасно знал, как прикрыть в драке самое дорогое.
А вот за Джанин Хиллари действительно боялась. Сержант была еще очень молода и, по правде говоря, зеленовата. Кроме того, такие, как она, вечно лезут в самое пекло, не замечая ничего вокруг, отчего могут серьезно пострадать. Хиллари знала, что значит служить в полиции и быть при этом женщиной. Вечно доказывать и себе, и мужикам вокруг, что ты не трусиха. Что ты справишься и за себя, и за того парня. И куда может завести это стремление — Хиллари тоже знала очень хорошо.
Еще больше, чем о Джанин, она волновалась о Томми.
Простой констебль, и к тому же здоровяк, каких мало, он неизбежно окажется в первых рядах. Просто по умолчанию, а он, конечно, и спорить не станет. Но если среди головорезов Флетчера найдется хоть один расист, Томми Линч немедленно станет для него мишенью номер один.
А впрочем, что толку сидеть и дрожать. Дело должно быть сделано. А уж если на лодке и впрямь обнаружится солидная партия наркоты, и если ее путь удастся проследить до Флетчера…
Мэл сиял, словно кот, которому пообещали канарейку под взбитыми сливками.
Реджис и его сержант тихо о чем-то совещались. Словно почувствовав ее взгляд, Реджис поднял глаза и посмотрел на Хиллари. На какое-то мгновение Хиллари пришла странная мысль: из всех копов в этой комнате только они двое понимают, что происходит на самом деле. Реджис посмотрел испытующе, словно бы с удивлением, а затем медленно кивнул.
Почему-то у Хиллари стало тепло на душе.
Отмашку дали, когда Томми уже отчаялся чего-либо добиться. Судья упорно не желал выдавать ордер на обыск, полагая, что предоставленные ему основания неубедительны. Но кто-то — то ли Маркус Донливи, то ли кто-то из начальства в наркоконтроле, — поднял старые связи, и ордер был выписан.
Брать лодку решили на заре.
Таннер вместе с одним из штатских сотрудников наркоконтроля беспрерывно отслеживали местонахождение «Кракена», чтобы в пять утра дать группе точные координаты.
Участники рейда должны были явиться в Большой дом не позднее трех тридцати утра. Идти домой было уже поздно, Томми понимал, что от возбуждения не заснет, но помнил, что Джин ждет.
К тому же сегодня вечером она собиралась приготовить им с Мерси что-то новенькое. Из ямайской кухни.
Иногда Томми думал, что матери бы самой жениться на Джин. И все были бы довольны.
Джанин тоже не стала ложиться. Вместо этого она устроилась в любимом кресле под большой лампой с большим абажуром и открыла Джеймса Берка — это был один из ее любимых писателей. Берк был американец и писал о крутых американских копах. Девчонкой Джанин мечтала жить в Америке. Если так подумать, она и до сих пор не рассталась с этой мечтой.
