— Значит, все это время, что мы рыли землю в поисках наркотиков, речь шла о самом заурядном убийстве. Классический случай мести за родных.
Она покачала головой. Как у них вытянутся лица, там, в Большом доме, когда они об этом услышат! Особенно Мэл, который с самого начала отделался от нее под предлогом «личного отношения», поскольку с самого начала был убежден, что ничего личного в этом нет.
Ошибка на ошибке.
— Я представляла все совсем не так, — тихо сказала Хиллари. Мейкпис бросил на нее взгляд и пожал плечами. — Что вы сказали Гасконю, когда он протрезвел?
Мейкпис опять пожал плечами.
— Что это был несчастный случай. Питман шатался туда-сюда, пока мы были в шлюзе, и упал за борт. Даже выдумывать ничего особо не пришлось. Джейк у нас тот еще умник.
— Был. Потому что Флетчер поверил вам, когда вы назвали Гасконя крысой, — голос Хиллари вновь обрел силу. — Хотя, конечно, вам-то что?
Мейкпис откинулся на спинку стула, хрустнули старческие кости.
— То-то и оно. Знаете, скольких Гасконь порезал по приказу Флетчера? Под запись повторять не стану, имейте в виду, — быстро добавил он.
Хиллари кивнула. Конечно, не станет. Под запись он признается лишь в том, что Гасконь был крысой, и он, Мейкпис, знал об этом. Но с Флетчером пусть разбираются Мэл и Майк Реджис. А это ее дело, и она его раскрыла.
— Но вы признаетесь, что убрали Питмана? Ради них. Дейрдра, должно быть, сразу поняла, что это сделали вы, поняла сразу же, как узнала о смерти Питмана. Мне все время казалось, будто она что-то скрывает. Скажите, Сильвия знает, что вы ее отец?
— Да. Ди ей сказала. В день ее рождения. Я ей и подарок подарил. Впервые в жизни у меня было кому дарить подарки.
В голосе его звучало такое счастье, что у Хиллари не хватило духу признаться: подарок-то его и выдал. Так что она просто повторила вопрос:
— Так вы сделаете признание? Чистенькое законное признание с подписью. И тогда Сильви и Ди не придется снова через все это проходить. Ни судов, ни перекрестных допросов — идет?
Мейкпис молча кивнул.
Томми постарался не смотреть на слезы, которые бежали по щекам старика.
Наверное, ему не место в полиции. Этот человек — хладнокровный убийца, и, если Томми его жалко, кого он пожалеет в следующий раз?
День, когда мечта становится явью, выпадает нечасто, и потому позже, входя в офис и все еще проигрывая в памяти записанное на пленку в допросной признание Мейкписа, Хиллари была твердо намерена извлечь из своей победы все возможное.
Фрэнк Росс сидел за столом. При ее появлении он скривился. Хиллари лучезарно улыбнулась и показала ему палец.
Пустячок, а приятно.
Она толкнула дверь офиса Мэла и поняла, что ей снова несказанно повезло. В кабинете был Донливи.
Он улыбнулся ей.
— Хиллари, я так рад, что вы пришли. Я как раз говорил Мэлу, что йоркширцы, расследующие, ммм, деятельность Ронни, только что сообщили мне, что считают крайне маловероятной вашу связь с этим безобразием. На данный момент они заявляют, что вы их больше не интересуете.
Хиллари улыбнулась. Тоже неплохо.
— Сэр, — сказала она и посмотрела на Мэла, — у меня в допросной сидит убийца Дэвида Питмана. Я зачитала ему его права, от адвоката он отказался, признание записано на пленку. Сейчас он пишет то же самое от руки. Наверное, уже заканчивает.
Мэл заморгал.
Маркус Донливи медленно потер лоб.
Иногда Хиллари просто обожала свою работу.
Паб гудел. Такой наплыв посетителей посреди недели был редкостью, но этим вечером весь Трупп чествовал полицейских.
Мэл и Джанин уединились в углу, они пили кампари и держались неловко. Хиллари, слегка перебравшая водки, мельком задумалась о том, что они там замышляют.
Фрэнк Росс играл в дротики с кем-то из местных, старательно скрывая свою бессильную злость.
Даже суперинтендант Донливи заглянул на огонек и произнес небольшую поздравительную речь, которую Томми, Джанин и остальные из участка встретили бурными аплодисментами и веселыми криками. Строго говоря, дело, о котором шла речь, не имело к ним никакого отношения, однако оно разворачивалось у них на глазах, и теперь они были рады за Хиллари.
Ну а долгожданная возможность помахать вслед пудингам только добавляла атмосфере радости и веселья.
Хиллари взяла себе еще водки, наобум побрела по залу и под дружеские шутки и хлопки по спине добралась до столика, за которым сидел Томми. С констеблем была чернокожая женщина постарше — видимо, мать — и хорошенькая девица — должно быть, та самая подруга, любительница ювелирных украшений.
— Томми. Миссис Линч, — она посмотрела на девушку, и та, улыбнувшись, протянула руку:
— Джин.
— Джин. Приятно познакомиться.
Женщины серьезно пожали друг другу руки.
Томми не понравилось, как мать, засопев, принялась подозрительно переводить взгляд с него на Хиллари и обратно. Он отвернулся. Вечно этим матерям неймется!
Но Мерси не успела и слова сказать — Хиллари поглядела поверх голов и улыбнулась.
— Эй, Гэри, я тут! Это мой пасынок, — пояснила она для матери Томми. — Извините, я на минутку.
