– У мальчика проблемы с психикой, – говорит леди Ви. – Он сказал, чтобы мы искали Аманду здесь, в земле. Затем отдал мне этот кусок коралла и убежал.
– Я нашел точно такой же в ее комнате.
– Еще один я нашла на нашей вилле, на следующее утро после приезда.
– Леди Ви, мне нужно взглянуть на него.
Найл берет коралл в руку; он легкий, как губка. Этот коралл отличается от того, что лежал на кровати Аманды Фортини. Он меньше, от рифа его отрубили острым лезвием, поверхность очень сухая, поэтому трудно представить, что когда-то он был ярким и живым. Но зачем Томми Ротмор выреза́л на каждом скрещенные стрелы? Эти стрелы, похожие на символ вуду, напомнили Найлу о предостережении Мамы Тулен. Если Томми виновен в исчезновении своей бывшей девушки, по каким-то понятным только ему причинам он использует коралл как свою визитную карточку…
Продолжая рассматривать прощальный подарок Ротмора, Найл просит леди Ви вернуться на ее виллу из соображений безопасности и дает слово держать ее и Лили в курсе. Детектив видит сожаление на ее лице, когда она желает ему спокойной ночи. У Томми Ротмора действительно серьезные проблемы; молодой человек почти признался. Чтобы обыскать сад, нужно провести гигантскую работу. Аманда Фортини может лежать где угодно: и под обломками, и в неглубокой могиле, и в подлеске. Для этого ему понадобятся полицейские и оборудование, но вряд ли все это быстро прибудет.
Найл идет к стоящей на холме вилле Ротморов в надежде найти молодого человека в летнем домике, однако там пусто. Остров всего несколько миль в длину, однако на нем есть множество мест, где можно спрятаться. Не исключено, что кто-нибудь мог предоставить ему убежище. Детектив неторопливым шагом отправляется в Лоуэлл, по пути оглядывая пустующие виллы. Кое-что интересное он видит, когда доходит до дома доктора. У садовой стены выставлены в ряд канистры с дизельным топливом. Канистры точно такие же, как и те, что разбросаны в саду Фортини. Найл уже собирается подойти к дому, как замечает идущего по дорожке доктора Пейкфилда. При виде сержанта тот резко останавливается.
– Вы меня напугали, детектив Найл… Вы ко мне?
– Извините, что так поздно. Я увидел свет и хотел спросить, понадобилась ли кому-то еще, кроме Уэсли Джилберта, ваша помощь после пожара.
– Серьезные увечья только у дома.
– Рад слышать. Вы вышли на прогулку?
– Люблю пройтись перед сном. Помогает заснуть.
– Вам известно, зачем здесь выставлено столько канистр с дизельным топливом?
Доктор бесстрастно смотрит на Найла.
– Они принадлежат доктору Банбери; может, для лодки.
– Вы пользовались ею?
– Было бы странно, если б я взял ее без спроса. Мои дети с радостью покатались бы, однако их здесь нет.
– Вам известно, где она содержится?
– В эллинге на берегу под виллой. Вы не против, если я продолжу прогулку? Завтра рано вставать.
Найл отпускает его. Уже далеко за полночь, но доктор рад уйти прочь; его силуэт движется очень быстро, создается впечатление, что он вот-вот побежит. Интуиция побуждает Найла спуститься на пляж, чтобы проверить катер доктора Банбери. В деревянном эллинге темно, однако нечто интересное все же обнаруживается, когда внутрь проникает лунный свет. Катер более старый, чем те, что видел Найл, его корпус из стекловолокна чист; ведь катер – это радость и гордость доктора Банбери, все это знают. И только когда детектив проводит пальцами по носу лодки, он чувствует глубокую царапину. У него нет способа доказать, что доктор Пейкфилд ходил на катере в Британния-Бэй в то утро, когда исчезла Аманда Фортини, зато он уверен в том, что лодкой недавно пользовались. Хозяин наверняка уничтожил бы все повреждения, а не оставил бы их у всех на виду.
Я ощущаю запах дыма еще до того, как утром, в восемь часов, раздвигаю шторы. Солнце уже высоко; я смотрю на виллу Фортини и вижу страшную сцену разрушения. Внешние стены почернели от копоти. Неповрежденной осталась только центральная дымовая труба; она все еще стоит навытяжку, как солдат на поле боя в окружении погибших товарищей. Я продолжаю размышлять над странным поведением Томми Ротмора, в ушах у меня все еще звучит его безумный хохот.
Я выхожу на террасу и вижу Лили, которая смотрит на руины.
– Просто не верится, Ви. Сначала исчезла Аманда, потом сгорел ее дом… Кто ее так сильно ненавидит?
– Вчера Томми был сильно встревожен. Мне показалось, что ему стало стыдно за что-то, прежде чем он убежал.
Страх в глазах Лили доказывает, что она верит в вероятную виновность Томми, однако моя крестница слишком расстроена, чтобы обсуждать это. Лили очень независимая, я иногда забываю о той травме, что она пережила в детстве. Вилла Фортини была одним из немногих мест, где она чувствовала себя в безопасности после смерти матери. Теперь вилла разрушена, а ближайшая подружка моей крестницы так и не найдена. Вполне возможно, что вчера Томми пытался признаться в содеянном, но сейчас я перевожу разговор на более безопасную тему.
