Дом Осии Найла стоит в центре Лоуэлла и смотрит на море. Осия сидит с Мамой Тулен на террасе и поднимается, когда видит меня. Мне приходится скрывать, как я шокирована его больным видом. Рука Осии дрожит, когда он протягивает ее мне. Мама Тулен стоит позади него. Мне приятно ее видеть; она великолепна в переливчато-синем платье, отделанном алой вышивкой, и с царственной осанкой. Мама Тулен целует меня в щеку, прежде чем взять у меня поднос с пирогом, и оставляет нас с Осией на террасе. Он сильно изменился и уже не напоминает молодого рыбака, который в те давние дни, когда из-за густых джунглей бо́льшая часть берега была недоступна, со своей лодки показывал нам различные бухты. Кажется, он рад гостю, однако легко теряет нить разговора, его речь медленная, а взгляд постоянно устремлен в море.
Мама Тулен оживляет беседу, возвратившись с нарезанным и разложенным по тарелкам пирогом. Возможно, это мои фантазии, но художницу что-то гнетет, хотя объявления о смерти Аманды еще не было. Не могу сказать, что ее тревожит, – Осия или какие-то свои проблемы.
– Соломон доволен своей новой работой? – спрашиваю я.
Осия не сразу выдает ответ.
– Ему надо было оставаться в Оксфорде. Но чувство долга вернуло его домой.
– Это замечательное качество для молодого человека. Я всегда верила в преданность.
– Я тоже, леди Ви, но у одного моего сына чувства долга слишком много, а у другого – слишком мало.
Грустное выражение на лице старика заставляет меня сменить тему. Осия всегда обладал сверхъестественной способностью читать море; он говорит, что у шторма «Кристобаль» может уйти двадцать четыре часа на то, чтобы выбрать остров для следующей атаки. Есть время на то, чтобы закрыть штормовые ставни и задраить люки. Миновало несколько десятилетий с тех пор, как тропический шторм нанес серьезный ущерб Мюстику. Тайфуны обычно проходят мимо нас, валя деревья и снося дома на Багамах.
Вскоре Осия утомляется, хотя мой визит длится всего полчаса; его речь становится невнятной.
– Давай-ка пройдем в дом, пока у тебя есть силы, – предлагает ему Мама Тулен.
Осия в конечном итоге соглашается, и она помогает ему встать из кресла; болезнь Паркинсона превратила его некогда энергичную походку в немощное шарканье, и я сижу в молчании, не имея возможности помочь. Через несколько минут Мама Тулен возвращается, на ее лице мрачное выражение.
– Мама, вы идете на поминальную службу? – спрашиваю я.
– Конечно, я всегда выражаю свое почтение, когда уходит душа. Это обычай обеа.
– Я как раз хотела спросить вас об этом. Обеа – это своего рода колдовство, не так ли?
Она уверенно качает головой.
– Это религия, как и христианство. Обеа исповедуют тысячи людей на Сент-Люсии, да и здесь, на Мюстике, тоже. На небе хватает места для множества богов.
– Я не хотела вас обидеть; просто пытаюсь понять.
– Волшебство обеа можно применить и во благо, и во зло, но мало у кого есть такой же дар, как у меня. – Она поворачивается ко мне, ее взгляд полон тревоги. – Осия переживает из-за своего сына Лайрона, поэтому так быстро устает. Он не хотел оскорбить вас, когда ушел внутрь.
– Не надо извиняться, я была рада повидать его. – Мой взгляд падает на два нечетких символа на тыльной стороне ее ладоней, такие же, как рисунки на кораллах. – Мама, вы не обидитесь, если я спрошу, что означают ваши татуировки?
– Жизнь и смерть. – Тулен вытягивает руки и показывает мне символы. – Открытая чаша – это бог жизни; он – вода и вино, которые никогда не иссякают. Перекрещенные стрелы символизируют Геде, бога смерти. Одетый гробовщиком, он со своей командой гробоносцев стоит на перекрестке между этим миром и следующим. Наши судьбы в его руках.
– Очень интересно. А есть другие символы обеа?
– Бо́льшая их часть пришла из естественного мира. Мы верим, что птицы – посланники духов. Если видишь белую сову, в твою общину через три дня придет смерть или болезнь.
– А что означает паутина?
– Это тоже плохой знак, он символизирует препятствие. Если найдешь паутину, значит, кто-то стоит на твоем пути.
– Скрещенные стрелы – мощный символ?
Мама медленно кивает.
– Это худший из всех символов. Стрелы показывают, что Геде сразу же придет за тобой, если ты сделаешь что-то плохое.
– Молодежь не понимает, как крепко связаны жизнь и смерть, правда?
– Они думают, что будут жить вечно… Но у вас, леди Ви, много своих проблем. Я слышу это по вашему голосу.
– Разве проблемы не у всех?
Она издает смешок.
– Ясновидение – это бремя.
– Я вам не завидую. Даже с настоящим разобраться сложно. Многие исповедуют обеа?
– В этой религии был воспитан Декс Адебайо, как и я, но много и других. Некоторые владельцы вилл верят в наши ритуалы.
В лице Мамы столько мудрости, что мне хочется рассказать ей обо всем, но я вынуждена говорить общими словами.
– Кто-то вредит молодым привилегированным членам общины и оставляет символы обеа.
– Взгляните на тех, кто ближе всего к вам. Взять, например, доктора Пейкфилда. Он ночью ходил к той большой яхте, что, как тень, пятнает горизонт.
– И зачем ему это понадобилось?
– Вы можете выяснить сами.
