Мама Тулен снова смотрит мне в глаза, заглядывая глубоко, словно читает мою душу, и вдруг отшатывается; улыбка исчезает с ее лица.
– Что вы увидели?
– Ничего такого, о чем можно говорить вслух. Вы любите свою девочку, так что берегите ее. Слышите меня?
– Вполне отчетливо, Мама.
После этого в беседе возникает неловкость. То, что художница увидела в моих глазах – что бы это ни было, – вынудило ее отгородиться молчанием.
Найл не горит желанием выполнять стоящую перед ним задачу, но у него нет возможности избежать этого. Ему остается только надеяться, что непродолжительное тюремное заключение изменило брата в лучшую сторону. Лайрон стоит под расположенным под потолком окном, его лицо спокойно, он смотрит сквозь решетку. И остается на месте, когда дверь отпирается, не демонстрирует намерения драться. Когда он садится на скамью у входа в отделение, Найл присоединяется к нему. Братья наблюдают, как море медленно приобретает сероватый оттенок.
– Веришь или нет, но я не мог дождаться, когда ты вернешься, – тихо говорит Лайрон.
– Я тоже. Я подумывал о том, чтобы пошататься по Сент-Винсенту, поискать девушек…
– Чего их искать? Они никогда не клеились к тебе.
Найл не может удержаться от улыбки.
– Все те же старые подколки.
– У меня есть сексуальная привлекательность, а у тебя – мозги.
– Лайрон, пора двигаться дальше. Ты достаточно умен, чтобы стать пилотом. Если тебе нужны деньги на подготовку, я помогу тебе собрать их.
– Мне сначала пришлось бы сдавать вступительный экзамен. – После непродолжительного молчания молодой человек продолжает: – Сол, тебе что-то не дает покоя, да? Тебя уволили там, в Великобритании?
– Я совершил ошибку. Как и ты. И пытаюсь найти способ жить с ней.
Лайрон изучает его со спокойным выражением на лице.
– Ты вспоминаешь и другие вещи из прошлого, да?
– В каком смысле, Лай?
– Я изменил твою жизнь, ведь так? Наша мама умерла из-за меня.
– Ты серьезно?
Лайрон пихает камень на земле.
– Все уже случилось, я ничего не могу изменить.
– Неужели ты все время носил это в себе? – Найла охватывает желание все отрицать, однако правда медленно дает о себе знать. – Я ненавидел тебя, когда мне было семь, но ненависть прошла задолго до того, как мне исполнилось восемь. Как я мог злиться на малыша, который только учился ходить?
Лайрон выпрямляется.
– Ты в этом уверен?
– Абсолютно.
– И ты помог бы мне поступить в летное училище?
– Я дам тебе столько же, сколько ты накопил, только держись подальше от проблем. Если тебе нужны деньги, скажи. Договорились?
Лайрон медленно кивает, затем встает, однако детектив не может вместе с ним идти домой. Он хлопает брата по плечу, радуясь возможности прояснить ситуацию.
Соломон едет на мотоцикле Чарли на виллу леди Ви, и все его мысли заняты расследованием. Ему плевать на то, что крепнущий ветер раскачивает ветки деревьев и пытается столкнуть мотоцикл с дороги. Его единственное желание – выяснить, как умерли обе жертвы, и снять груз со своей совести.
Найл оставляет мотоцикл у виллы. От влажного воздуха кожа делается липкой. Он оглядывается на руины виллы Фортини, до которой всего метров сто, и вспоминает о том, что сегодня семья понесла еще более тяжелую утрату; мать Аманды горько рыдала в телефон, когда узнала о смерти дочери. Сопутствующий ущерб тоже велик: их дом превратился в горы обломков и битого стекла, деревья сильно повреждены огнем.
Сержант видит на террасе Лили Колдер. К ней уже вернулась обычная сдержанность. Она изящным движением, как гимнастка, встает с шезлонга и устремляет на детектива внимательный взгляд бирюзовых глаз.
– Ты одна? – спрашивает он.
– Ви отправилась на поминальную службу после визита к твоему отцу.
– Зря ты не пошла с ней. Одной небезопасно.
– Остаток дня мне и так придется провести среди людей.
Они садятся за стол.
– Лили, ты в порядке?
– Более-менее, – отвечает она, но улыбка у нее неуверенная. – Если не считать того, что я только что потеряла двоих друзей детства.
– Мне неприятно говорить это, но очень возможно, что ты – следующая цель убийцы.
– В каком смысле?
– Ты – эксперт по кораллам на острове, он оставил угрозы на твоей лодке, и он убивает людей, которые тебе дороги. Даже вломился ночью на вашу виллу, чтобы оставить у тебя под дверью свою визитную карточку.
– Все это какая-то бессмыслица… Здесь у меня нет врагов.
– Вероятно, Аманда и Томми думали так же.
Лили ежится от ветра.
– Ты говоришь все это, чтобы напугать меня?
– Как раз напротив. Я хочу защитить тебя.
– Я тоже. – Наконец ее улыбка становится шире. – Есть множество других рифов, которые нуждаются в моей помощи… Соломон, у тебя наверняка есть версии. Как ты думаешь, кто это делает?
– В последний раз, когда видели Аманду, она плыла в сторону «Морской грезы». У меня нет полномочий подняться на борт, но несколько часов назад я сходил туда, чтобы сделать фотографии. У двух членов экипажа есть дипломатический иммунитет, так что их нельзя привлечь к ответственности.
Она недоверчиво качает головой.
– Можно взглянуть на фотографии?
