— Мне показалось, — наконец, стала отвечать, — после предположений вашего помощника, что в результате эксперимента Фроловой на станцию проникла какая-то неизвестная нам форма жизни. Ведь это же так фантастично! И потом… чем я хуже той же Светы Беляниной?! Почему её выбрал это, как вы изволили выражаться, маньяк, а меня нет?! Вот я и подумала, что если сниму шлем, то он меня атакует. Или… станет видимым.
— Довольно странный порыв, — пробурчал Плотников.
— Вы не понимаете, подполковник! — эмоционально вскрикнула Синичкина. — Я всю жизнь была на «вторых» ролях. Научной «тенью» Натальи. И только ловила тусклые отблески её славы. Могу я хоть раз в жизни провести собственный эксперимент?!
— Ладно, ладно… Чего кричать-то, — усмехнулся Николай Иванович. — У вас ещё тридцать пять часов, чтобы свершить научное открытие.
Он тяжело вздохнул.
— Приходится признать, что версия с предполагаемым маньяком на станции провалилась. Двое земных суток мы его тщетно искали и не нашли подтверждения данной версии, — следователь выдержал паузу. — Какие будут предположения? Напомню, что у нас не так много времени, если верить полученному сообщению.
Первым высказался Хромов.
— Предлагаю разработать версию вашего Стажёра.
Молчание других сотрудников станции было подтверждением его предположения. Люди явно устали.
— То есть, вы, полковник, хотите сказать, что по станции бродит некая неземная субстанция, и что-то от нас хочет?
— Кеша привёл аргументы для своей версии, — поддержал командира Сенников. — Хотелось бы понять, что хочет от нас эта субстанция. Теперь хм… нападения на женщин не выглядят преступлением. Возможно, с их помощью нам хотели что-то сказать. И взлом «Прометея» тоже попытка с нами поговорить.
— Пожалуй, — задумчиво согласился Николай Иванович. — Но в этой версии есть пробел. Зачем нужно было похищать находящихся в коматозном состоянии трех женщин? Тем более, куда-то прятать их тела. И как такое, вообще, произошло?!
Кеша поднял манипулятор, приковывая к себе внимание.
— Шеф, а если предположить, что женщины находятся в нормальном состоянии. Вот, например, доктор Синичкина и капитан Оболенский после «нападений» вполне нормально себя чувствуют.
— И действительно, — следователь попытался сжать кулак, чтобы ударить по столу, но одумался. — Попробуем собрать все факты в кучу и проведём анализ, исходя из новой версии.
Николай Иванович был обескуражен. До сего момента он совершенно ясно представлял, что нужно сделать, чтобы поймать маньяка, но теперь версия Кеши загнала его в тупик. Как можно понять того, кого ты не видишь и не знаешь его биологического устройства?! Это то же самое, если в муравьиной куче искать насильника среди муравьёв! Но муравьи-то хоть видимы.
Плотников за всю свою карьеру следователя ни разу не действовал стандартно. Он всегда старался понять преступника, выявить его возможные действия и мотивы, а потом брал, оказываясь на шаг впереди. Преступник сам приходил к следователю, показывающему наручники с мягкой улыбкой.
На станции же происходило нечто труднообъяснимое с человеческой точки зрения. Факты нападения на сотрудников были, но больше ничего не было. За исключением неизвестно куда пропавших женщин и требованием найти нечто, которое грозилось уничтожить станцию. Причём, это нечто, или некто, действовал крайне непредсказуемо.
— Так. Начнём всё заново, — резко и раздраженно сказал Плотников, когда все вернулись на командный пункт. Включая доктора Синичкину. — Попробуем понять, что хочет от нас неизвестная нам субстанция.
— Может, снимем скафандры? — предложил Оболенский. — Тогда оно услышит нас и каким-то образом подскажет.
— А я не думаю, что это поможет, — возразил майор Сенников. — Мы все рискуем подвергнуться «нападению» и тогда уже никто ничего не сделает. Будем валяться на полу с головной болью.
— До того, как мы напялили скафандры, на нас тоже могли напасть, — хмыкнул капитан. — Замечу, что оно подавало нам сигналы через сеть «Прометея». Кстати, а не протестировать ли интеллект станции? — он повернулся к Хромову.
Плотников идею тестирования поддержал.
— Действительно, полковник. Это можно сделать?
— Не знаю, — Ярослав Игоревич явно ощущал дискомфорт скафандра. — Тестовые программы есть на моём терминале в каюте, но терминал подключён к «Прометею». Будет ли в этом какой-то толк?
— Будет, — сказал Сенников. — Интеллект настроен так, что тестовые программы для него, как команды обязательные к выполнению. Он, в свою очередь, не может их уничтожить, или запустить без команды.
— Тестирование всех элементов «Прометея» займёт время, — отмахнулся Хромов. — К тому же, я не знаю, с чего начать.
— Есть общий тест проверки работоспособности? — не отставал Плотников. — Не может быть, чтобы на станции не было специалиста по проверке интеллекта.
— Специалисты есть, но они заперты в кают-компании, — напомнил Сенников о «пленниках» маньяка. — В попытке их деблокировать капитан получил свою первую головную травму.
Николай Иванович тут же выдвинул предложение.
