Дей Кин был одним из самых плодовитых, самых популярных авторов американской детективной прозы. Первые его книги появились еще в сороковых годах. Как и многие его коллеги, он выпускал роман за романом с поразительной быстротой. Главным достоинством писателя критика считает точное чувство ритма повествования: Дей Кин умеет построить сюжет так, что читатель заинтригован с первых страниц и до самого конца. Лучшие романы писателя увлекательны и мастеровиты. Они могут быть отнесены к классике американского детектива.
Телевидение заканчивало передачу удивительно глупым английским фильмом. В нем шла речь о директоре школы, который подкладывал арсеник в рагу своим воспитанникам.
Одновременно он страстно желал жену полковника Барби.
Хенсон смотрел на актрису в этом десятилетней давности фильме и удивлялся тому, как мог директор школы влюбиться в жену полковника.
«Это можно было бы понять, если бы эту роль играла Джина Лолобриджида или Софи Лорен. Или хотя бы сексуальная Ванда Галь», – подумал Хенсон.
Правда, орфография Ванды сильно хромала и почерк оставлял желать лучшего. Но, несмотря на ее черепаховые очки и гладко зачесанные волосы, она располагала всеми женскими прелестями, способными соблазнить изрядно занятого шефа.
Понимая, что их отношения не пойдут дальше стадии шеф-секретарша, Хенсон тем не менее в ее присутствии чувствовал себя помолодевшим.
Молодость, как быстро она прошла!
Хенсон налил себе еще один стаканчик пива.
По мнению страховой компании, он совсем не стар. В сорок шесть лет можно рассчитывать прожить еще двадцать шесть или тридцать...
Он вздрогнул. Если ему придется прожить еще двадцать шесть лет так, как он прожил сорок шесть, то в будущем его ожидает мало приятного.
У него приблизительно еще девятнадцать лет активной жизни, а потом «Инженерный атлас» преподнесет ему золотые часы и даст солидную пенсию. В последующие же семь лет ему останется только прислушиваться к своим болячкам.
Хенсон жил той жизнью, которую он сам себе создал, С ним никогда не случалось ничего необыкновенного, его ничто не увлекало и приятного в его жизни тоже было мало.
Трижды в день он принимал пищу, иногда спал с Ольгой. Он вставал, умывался, чистил зубы, брился и отправлялся на машине в свою контору. Пятнадцатого и тридцатого числа каждого месяца Хенсон получал свое жалованье. На Рождество он получал наградные, делал подарки и покупки.
У него была внешность удачливого дельца, делавшего деньги, живущего в фешенебельном районе Чикаго с девушкой, с которой он впервые вступил в интимную связь.
– Я беременна, – заявила ему как-то Ольга.
И все было решено.
Хенсон посмотрел на фотографию молодого человека, стоявшую на телевизоре.
Нет, он не жалел о рождении Джима. Его сын давал ему ощущение небесполезности своего существования. Не всякому дано иметь парня двадцати двух лет, лейтенанта флота. На прошлой неделе Джим прислал им письмо из Сингапура.
Сингапур!!! Хенсон наслаждался звучанием этого слова, Он так мечтал поехать в Малайзию, Китай, Японию, на Цейлон, в Австралию, Южную Америку, Индию! Он так хотел повидать дальние страны. Поэтому он и выбрал специальность инженера. Эта жажда путешествий поддерживала его, когда он работал, чтобы оплатить свое обучение в Колорадо...
И что же произошло? После четырех месяцев работы в «Инженерном атласе» Хенсон оказался на празднике, устроенном компанией в честь своих служащих, и там встретился с молоденькой служащей из архива.
Шел снег. Она жила одна. Оба они были молоды и оба немного выпили.
И вот двадцать четыре года спустя он все еще пребывал в Чикаго, прикованный к директорскому креслу, с двадцатью четырьмя тысячами долларов в год. Он стал важным типом, что-то вроде министра без портфеля, специалистом, который должен был консультировать инженеров, отправляемых в дальние страны. Хенсон совмещал в своем лице функции экспертного советника, управляющего и казначея. Детей у них больше не было.
Самое печальное заключалось в том, что, когда исчезла прелесть новизны, интимная жизнь между Хенсоном и Ольгой почти прекратилась, за исключением тех редких случаев, настолько же «романтичных», как идиллия между директором школы и этой доской для резания хлеба – женой полковника из телефильма.
Взгляд Хенсона перешел на фотографию жены. Прошедшие годы отложили на нем свой отпечаток, но совершенно не коснулись Ольги. В свои тридцать девять лет она была еще очень красива. В редкие минуты близости Хенсон чувствовал в ней признаки внутреннего огня, который горел в ней в первые годы замужества и никогда не проявлялся потом.
Он задавал себе вопрос, в чем же он просчитался? Ольга тоже, по-видимому, скучала и время от времени упрекала мужа в неудачном супружестве.
А сейчас ее мать лежит больная в Перу. Конечно, не в Перу-стране, а в городе под таким же названием в штате Индиана.
Фильм благополучно кончился, и Хенсон выключил телевизор. Он не ошибся. Действительно, это Тартемпион подкладывал арсеник в рагу ученикам. Но полковник, узнавший о связи директора со своей женой, великодушно простил его, и фильм закончился показом счастливой пары на берегу моря, которое должно было смыть все грехи его похотливой супруги. – Гм, гм... – промычал Хенсон. – Она может мокнуть хоть целый год, но все равно это ничего не изменит, если она слаба на передок.
