– Вы Адам, – констатирует он. Голос у него хриплый.
– Да. Ромилли дома?
Она появляется у него за спиной – глаза у нее покраснели. Похоже, Ромилли только что плакала, но один взгляд на него, и лицо у нее опять кривится от подступающих слез.
– О, Адам… – произносит Ромилли. Когда она впускает его в дом и ведет в гостиную, мужчина отходит в сторону. – Ты нашел ее…
– Да, мне очень жаль. Она мертва. Умерла. Он убил ее.
Адам понимает, что в его словах едва ли есть смысл, что можно было бы выразить это как-то по-другому. Но встреча с Ромилли превращает его из сотрудника полиции в обычного человека. Человека, который хочет, чтобы его тоже утешили и разговаривали с ним с пониманием и заботой.
Ромилли начинает плакать, стоя посреди комнаты. Адам машинально тянется к ней, но останавливается, когда ее бойфренд притягивает ее к себе и она плачет, уткнувшись ему в грудь.
Адам неловко стоит рядом с ними. Некогда на месте этого малого был он сам. И это был его дом, его жена.
– Прости, – бормочет он. – Мне пора идти.
Но Ромилли останавливает его.
– Нет, не надо. – Она отстраняется от своего мужчины и поспешно вытирает глаза. – Давай-ка присядем. Хорошо?
Адам выполняет ее просьбу, пристраиваясь на краешке дивана. Ромилли садится рядом с ним; мужчина складывает руки на груди и с суровым лицом наблюдает за ними.
От обоих исходит какая-то странная энергия. Адам чувствует напряжение, взаимное отталкивание. Из-за того, что он был там? Так и не может понять, в чем дело.
– Где она была? – начинает Ромилли. – В этом…
– Ее нашел Джейми. У них дома.
Ромилли пристально смотрит на него, ничего не понимая.
– Убийца отвез ее обратно туда. Уложил в их постель.
Ромилли прижимает руки ко рту.
– О господи… – шепчет она. – О, бедный Джейми! Как он?
– Как и следовало ожидать. Совершенно подавлен.
– Ну а ты как?
Адам прокашливается. Опускает взгляд на свои руки.
– Я-то в порядке, – отвечает он. – Просто хочу поймать этого урода.
Ромилли смотрит на своего бойфренда.
– Фил, не сделаешь нам по чашечке чая?
Тот не двигается с места.
– Пожалуйста, – просит она.
Он пристально смотрит на Адама, затем идет выполнять ее просьбу.
Некоторое время они сидят молча. В доме мало что изменилось с тех пор, как Адам жил здесь с Ромилли. Те же самые диваны… Все тот же журнальный столик… Мебель, купленная на деньги Адама. Все, что он оставил Ромилли, когда они с ней расстались.
Хотя заметны и небольшие отличия. На стеллаже – книги, которые Ромилли никогда не стала бы читать. Том Клэнси, Джон Гришэм… Автобиографии спортсменов и спортсменок… Джемпер, брошенный на подлокотник кресла… Картина на стене, которая Адаму откровенно не нравится…
– Адам? – пробует она еще раз. – Поговори со мной.
Отличия в комнате лишь подчеркивают, насколько сильно все между ними изменилось.
– Я в порядке, – опять произносит он. Потом заставляет себя улыбнуться. – Я уже к такому привык.
– Но это ведь твоя хорошая знакомая погибла! Твой лучший друг потерял жену!
– Я более чем в курсе, спасибо.
– Это была не твоя вина, Адам.
– Разве? – резко отзывается он. – Тогда чья же?
Но Ромилли не отталкивает этот его тон.
– Ты сделал все, что мог.
– Нет, это не так. Я не послушал тебя. Если б я… Я мог бы… Мы все-таки успели бы добраться до этого дома вовремя. И сейчас я все думаю: что же я пропустил? Надо было мне надавить на лабораторию, чтобы они работали быстрее… Выделить больше народу на просмотр записей с камер… Что же этот парень оставляет после себя такого, чего мы не видим? Что я делаю не так?
Ромилли все еще смотрит на него.
– Адам, – мягко произносит она. – Это не ты похитил Пиппу. Не ты убил ее. Не вини себя.
Он смотрит на нее. На лицо, которое так хорошо знает. Ромилли – единственный человек, с которым Адам всегда мог быть честен. Она повстречала его, когда он был наиболее уязвим. Когда защита его была ослаблена и у него не было иного выбора, кроме как раскрыть перед ней все свои мысли. И он с удовольствием опять вывалил бы ей все скопившееся на душе прямо сейчас – в том месте, которое раньше называл своим домом. Разделил бы с ней это ощущение замирания в животе, эту нервозность, с которой ему так и не справиться. Как теперь он может смотреть Джейми в лицо, зная, что подвел своего лучшего друга наихудшим возможным образом? Сказал бы Ромилли, что все, чего ему, мать его, сейчас хочется, – так это найти того урода и воткнуть нож ему в брюхо.
Но тут Адам слышит, как за дверью закипает чайник. Звон ложки в кружке. Ромилли понимает, о чем он думает, и смотрит в сторону кухни.
– Может, пойдем куда-нибудь еще? – предлагает она. – Немного прогуляемся? Просто чтобы уйти отсюда.
– Нет, нет… Я просто хотел, чтобы ты знала, что она… что Пиппа… – Адам быстро встает. Ему кажется, что сейчас он вот-вот расплачется. Но нельзя. Он быстро идет к двери; слышит, как Ромилли встает у него за спиной.
– Адам… – произносит она, когда он уже открывает засов на входной двери. Тот заедает, как и всегда, и Адам изо всех сил оттягивает ручку.
