Адам присаживается рядом с ним и наблюдает, как они следят за темным микроавтобусом. «Транспортер» удручающе часто пропадает с экрана, но сидящий за компьютером детектив-констебль сверяется с картой, выкрикиваются номера камер, и его опять находят.
Движется он быстро, не соблюдая скоростных ограничений. Они наблюдают, как микроавтобус проезжает через центр города, а затем покидает его, направляясь в сторону одного из пригородов. Адам знает этот район – сельская местность, поля… Настоящая глушь, скоро они его окончательно потеряют.
И действительно: вскоре «Фольксваген» оказывается за пределами охваченной системой видеонаблюдения зоны и исчезает. Они отчаянно бьются, переключаясь с камеры на камеру и меняя время съемки, но ничего не выходит.
– Придерживайтесь этого направления, – приказывает Адам. – Люди – рабы привычки, и если он уехал этой дорогой, то наверняка и вернется тем же маршрутом… – Он нацеливает палец на вторую группу. – Нашли что-нибудь поблизости от старого дома Коула?
– Там поблизости нет камер, босс.
– Ладно, пошарьте по окрестностям! – кричит он. – Как хотите, но найдите мне этот долбаный «Транспортер»!
Они медленно прокручивают запись с дорожной развязки, внимательно изучая каждую из проезжающих по ней машин. Утренние кадры понемногу светлеют, когда в них проникает дневной свет, тени становятся все короче. Но по-прежнему ничего. Часы и минуты на полоске в нижней части экрана удручающе приближаются к текущему времени. Должно быть, преступник воспользовался другим маршрутом, выбрался другим путем. Но от другого экрана вдруг слышится крик: «Есть!»
– Давай за ним! – рявкает Адам, после чего сверяется с картой. Это одна из дорог, ведущих от дома Коула. Время подходит: прямо перед их приездом туда. Пиппа наверняка в этом микроавтобусе. Они разминулись всего на пятнадцать минут.
Адам подается вперед, упершись локтями в колени. Детективы, не задействованные на просмотре записей, подходят и тоже смотрят – их любопытство слишком сильно, чтобы сосредоточиться на собственных заданиях.
«Фольксваген» проезжает по улицам, которые Адаму более чем хорошо знакомы. Сельского вида проезды сменяются жилым массивом, затем фургон опять исчезает из поля зрения.
– Какие улицы в этом районе? – кричит Адам.
– Браун-стрит, Йорк-роуд, Робертсон-авеню…
Осознание услышанного буквально оглушает Адама, заставив пошатнуться на стуле. Как удар в лицо, прямо между глаз. Но не может же он… Вернуться туда – это…
– О господи… – шепчет он. – Джейми…
Рука у Джейми дрожит, вставляя ключ в замок; он медленно толкает дверь, открывая ее. Какая-то часть его – совсем маленькая часть – думает, что за ней ждет Пиппа, чтобы поприветствовать его. Ее сияющая улыбка. Ее объятия, поцелуй и «А вот и ты!». Соблазнительные запахи из кухни, где она готовила ужин… Но ничего такого его там не ждет. Лишь затхлый воздух пустого дома.
Он закрывает за собой дверь и снимает пальто. Руки и ноги кажутся жутко тяжелыми, каждое движение требует усилий. Джейми вешает пальто и оставляет свою маленькую дорожную сумку у подножия лестницы.
Останавливается в дверях своей гостиной. Первоначальное облегчение, когда оказалось, что женщина, зарезанная в парке, – это не Пиппа, сменилось мрачным осознанием того, что она все еще у него – в руках у того человека, который искромсал ножом уже семь человек, причинив им невообразимую боль. Где сейчас этот гад, что делает?
И Пиппа была там. В
Но Адам опоздал.
А она пропала. Опять.
Джейми вытирает глаза, медленно дыша. Гостиная выглядит совершенно нормально. Как это ни странно. Набившаяся сюда толпа криминалистов и детективов, суета и хаос были бы сейчас куда более уместны, чем весь этот привычный и обыденный порядок. Как диванные подушки могут быть разложены столь аккуратно, когда вся его жизнь полетела под откос? Он ожидал бардака, оставленного технарями из экспертного отдела, и теперь гадает, кто же тут так прибрался. Какой-нибудь заботливый человек, не желающий, чтобы он вернулся в разоренный дом? Джейми проходит на кухню – там то же самое. Сушилка для посуды пуста, все поверхности тщательно протерты. Все выглядит даже опрятней, чем когда они жили здесь.
