— А что, здесь, конечно. — Он посмотрел на жену, которая с готовностью закивала. — Селестин была на обеде, — продолжал он, откашлявшись. — У друзей. У Фазилло. В Эксе. Боюсь, мне не особенно хотелось идти, поэтому... я остался дома. Сделал кое-что в библиотеке, а потом отправился спать.
Жако понял, что Баске лжет. Или, скорее, не говорит всей правды. Его жена могла уехать на обед, и он мог отказаться, но Жако сомневался, что Баске провел вечер, работая в кабинете за столом. Он тоже уезжал. В Эндом? К Анэ Куври?
Было кое-что еще. Впервые с тех пор, как они рассказали ему об убийстве, Жако увидел — Баске осознал, что вопрос не о том, чтобы жена не узнала о любовнице. Возникло внезапное, холодящее понимание, что его подозревают в убийстве.
— Значит, вы были в кровати, когда ваша супруга вернулась? — продолжал Жако с напором.
— Да. Правильно...
Баске потянулся в сгущающейся темноте включить настольную лампу. Поток света, который разлился по столу, вдруг сделал всю оставшуюся часть комнаты темнее. Жако другого освещения на сцене и не нужно было.
— Спали?
— Как мертвый, — ответила вместо Баске его жена, потянувшись за сигаретой. — И храпел как лев. Мне пришлось лечь в комнате сына.
— А в котором часу это было, мадам? — Жако повернулся вместе с креслом к жене Баске.
— Я бы сказала, около одиннадцати.
— А вы, мадам, — как ни в чем не бывало продолжал Жако, — вы сразу пошли спать? После того, как вернулись с обеда?
— Выпила на кухне стакан теплого молока, потом пошла наверх спать.
— В комнату вашего сына, вы сказали?
— Сначала в нашу спальню. Но было трудно уснуть... — Она усмехнулась снисходительно мужу, затем бросила в свой стакан лед.
Однако Баске, заметил Жако, в ответ не улыбнулся. Он пристально смотрел на жену, лицо приобретало все более озадаченное выражение. Словно он пытался что-то вспомнить. Словно что-то не состыковывалось.
— Значит, начиная с одиннадцати, — продолжал Жако, отметив замешательство Баске, его молчание, — вы оба были здесь, спали... В разных комнатах?
Мадам Баске кивнула:
— Да, старший инспектор.
— Скажите, мадам, и, пожалуйста, простите за неприятный вопрос... — Жако помолчал, затем вздохнул и продолжил: — Скажите, вы знали, что Анэ Куври — любовница вашего мужа?
— Эй вы, Боже мой!.. — воскликнул Баске, вскакивая с места и делая возмущенные глаза.
— Если вы не против, мсье. — Жако предупреждающе поднял руку, при этом не спуская глаз с мадам Баске.
— А я против. Очень даже против! — выкрикнул Баске, стукнув кулаками по крышке стола. — Прийти сюда... Прийти в мой дом с этими... с возмутительными обвинениями...
— Да, я знала, — раздался голос мадам Баске, спокойный, решительный.
Баске замер. Он повернулся и уставился на жену. Потом, в прострации, оперся на спинку кресла и сел.
Жако понимал, что Баске должен чувствовать. Столько усилий, чтобы скрыть это от нее, в этот вечер и в течение всего времени, пока длилась их связь, — а она знала!
Жако продолжал давить:
— И как давно вам об этом известно?
— С самого начала, старший инспектор. — Она наклонилась, чтобы поставить свой бокал на столик. Селестин спокойно посмотрела на Жако. — Как это называется? Встреча с пяти до семи? — Она вновь усмехнулась. Усмешка получилась печальная. — Думаю, это довольно распространенное явление. Среди мужчин определенного возраста.
— И что вы чувствовали по поводу... похождений вашего мужа?
— Пока это не нарушало статус-кво... Пока дети обо всем не проведали... — Селестин пожала плечами. — И в ней не было ничего особенного.
— Значит, вы знали мадемуазель Куври? Встречались с ней?
— Нет. Я имею в виду... Я знаю мужа. Вероятно, это не первый раз, когда он... пошел на сторону. И, видимо, он не стал бы последним. Просто... это было не важно. Я уверена, вы поймете, старший инспектор.
Однако Жако не убедили ни сделанное с тихим достоинством признание, ни ее спокойная покорность. Впереди намечалось что-то еще. Ему нюх это подсказывал. Он почти ощущал это на вкус. И он продолжал:
— Скажите, мадам, вы водите машину?
Селестин кивнула, затем удивленно посмотрела на него, будто не понимала, куда Жако клонит, к чему ведет. Ей не пришлось долго думать.
— Могу я спросить, машину какой марки, мадам?
— «Ситроен-икс-сара», — ответила она.
Жако кивнул.
— Вероятно, вам будет интересно узнать, мадам, что «ситроен-икс-сара» видели на авеню Корбузье. В Эндоме, где жила убитая. Вчера поздно ночью. Об этом сообщил прогуливавший собаку мужчина.
Конечно, это было ложью, но Жако сыграл в ту же игру с ее мужем — подпись на квитанции об уплате кредитной карточкой, — и получилось. Поэтому он не видел причины не попробовать этот же трюк с женой Баске. Просто поблефовать, чтобы выбить ее из колеи. Вот и все.
— А позднее «ситроен» заметили на Корнишской дороге, — продолжал он. — Стоящим на эстакаде над Вайон-дез-Офф. Где тело мадемуазель Куври было сброшено в воду.
Минуту в комнате висела тишина, пока смысл сказанного укладывался у них в головах.
Селестин Баске поежилась, обмотала вокруг себя рукава кардигана.
