Клиссон руководил работой с Грез и Баллард, но ничего не знал о теле, извлеченном из озера в Салон-де-Витри.
— Очень похоже.
— Я дам тебе первичный отчет как можно скорее, — кивнул Клиссон. — Сегодня же. Может, завтра. За Валери сказать не могу.
— Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — отозвался Жако.
Валери был государственным патологоанатомом, человеком, который любил все делать не спеша, нравилось это уголовной полиции или нет. Иногда стоило подождать — ради мелочей, которые могли послужить раскрытию преступления.
— Быть может, в этот раз нам повезет больше, — вздохнул Клиссон. — Как знать.
Жако кивнул и оставил их. Сейчас начинается трудная монотонная работа — обычный криминологический процесс на месте преступления. Многие часы стояния над телом, здесь и в морге, осмотр лодки, песчаного дна водоема, пристани, окрестностей, фотографирование, снятие отпечатков. Но так как руководил всем Клиссон, Жако знал, что это будет тщательная работа. Этот человек не пропустит ничего, и он положит отчет на стол Жако тогда, когда обещал. Пока следы еще не остыли. Позже подоспеют более полные данные вскрытия — тогда он узнает о пронопразоне, получит подтверждение сексуального насилия.
А пока Жако увидел все, что ему было нужно. Больше здесь делать нечего.
Он кивнул Гасталю, и они зашагали к машине.
— Значит, считаешь, это опять твой парень? — спросил Гасталь.
— Скорее всего.
— Может быть, и несчастный случай. Утонула где-нибудь, а тело прибило сюда. Не исключено и самоубийство.
Жако забрался в машину и завел двигатель. Гасталь сел рядом, устраиваясь, подтянул штанины, потом привстал и поправил промежность.
— Готов? — спросил Жако.
За воротами «Аква-Сите» их ждала толпа репортеров. Жако удивило, как быстро они узнали о трупе. Кто-то из служащих «Аква-Сите» вызвал их сюда. Там была даже съемочная группа с канала ТФ1. Охранник отворил ворота, и Жако поехал вперед. Он надеялся проскочить, не сказав ни слова, но у Гасталя было другое мнение. Завидев камеру, он опустил стекло и высунулся из окна.
— Не могли бы вы рассказать о каких-нибудь деталях, инспектор? — спросила телерепортер, оценив свой шанс и нацелив на Гасталя микрофон. Стоящий рядом с ней оператор начал снимать.
Гасталь сделал важное лицо, поправил галстук.
— В данный момент трудно что-то сказать с уверенностью, — начал он, и его неопределенный ответ вызвал целый шквал вопросов у других припавших к его окну репортеров.
— Всего одно тело? — проорал один из задних рядов.
— Мужчина или женщина? — спросил другой.
— Она утонула?
— Это самоубийство?
— Убийство?
— Какое-нибудь оружие?
— Ее застрелили?
— Зарезали?
— Изнасиловали?
На каждый вопрос Гасталь дал соответствующий ответ, добавив: «Пока можно сказать, что никакой связи с другими телами, найденными в Салон-де-Витри и здесь, в Марселе, не обнаружено».
Жако не мог поверить своим ушам. Репортеры тоже. Они собрались воспользоваться проколом, но Жако нажал на педаль.
— Салон-де-Витри? — спросил первый, стараясь не отстать от машины.
— Марсель?
— Какие тела?
— Кто?
— Когда?
Сидя за хрупким бюро, которое когда-то принадлежало ее бабке, мадам Селестин Баске положила телефонную трубку и сделала запись в дневнике. Воскресенье. Обед с семейством Фазилло и затем несколько конов пикета. Будет забавно. Такая приятная пара, такие хорошие друзья. Но придется быть начеку. Эта Шанталь ужасно жульничает. Да и муж у нее не лучше.
Закончив писать, Селестин завернула колпачок на ручке и подумала, составит ли Поль ей компанию. Но покачала головой, словно ответ был для нее очевиден. Вечер за картами? Даже нечего надеяться. Мужа это вообще не интересует. Прежде рак на горе свистнет. Потому-то она предварительно и предупредила Шанталь, что скорее всего он будет занят и не сможет участвовать.
И это было разочарованием, одним из длинной череды обманутых надежд. И неловкостью. Можно представить, что подумают ее друзья. Лучше бы не было поводов оправдываться. Она бы хотела, чтобы Поль был с ней и с ее друзьями. Без всяких этих... жалких вежливых отговорок.
Однако она понимала, что не было абсолютно никакого смысла предлагать это мужу. Самое большее, чего она добилась бы, укоризненного, обиженного взгляда: мол, ты же должна понимать, ну уж если тебе действительно нужно, чтобы я был, то что ж... А потом, за час до выхода ему позвонят, или он начнет отпрашиваться, или что-то произойдет. Это уже становится невыносимым. Свободного времени у него все меньше. Встречи там, дела здесь, ленч, обед... Порой она не видит его с утра до утра. По уик-эндам то же самое — телефонный звонок, и он куда-то едет, с кем-то встречается. Поцелуй в щеку — а их служанка Адель уже готова подать ленч или вот-вот придут друзья. Уезжает без всякого предупреждения.
