Массимо действительно придумал, вернее, уверился, что Саша и Лука снова вместе, этим и объясняется одиночество друга. Вон оно что! И ведь молчал! И конечно он пообещал сразу же известить Луку о звонке, пока его телефон отключен, потому что вице-квестора Дини вызвали во Флоренцию к высокому начальству. Он не стал объяснять Саше, что дело у них вот-вот отнимут, потому что никакого прогресса не видно. Скорее всего четыре дела объединят под юрисдикцией флорентийской сквадра мобиле. Но зачем это знать русской приятельнице Луки, ведь он ни на миг не поверил, что она звонила по делу.
Обещание исполнил, и как только Лука снова включил телефон, дозвонился, доложил новости и заодно рассказал, что звонила Алессандра, – Ну надо же, скрывал от меня, что вы встречаетесь! – и говорила про какого-то священника. Вы надеюсь не венчаться втихаря собрались?
Лука выругался:
– С этой новости и надо было начинать! Нажал отбой и сразу же перезвонил Саше.
Ровно в 19 часов они оба чинно сидели на задней скамье в старинном храме.
Дон Доменико прощался с редкими прихожанами старого города, в основном в преклонных годах, и Саша решила, что еще пять минут. и свершится еще одно преступление, она лично задушит старуху, которая в пятнадцатый раз рассказывает священнику одну и ту же историю.
Наконец все разошлись, падре поманил их за собой куда-то вглубь. Открыл боковую дверь, и Саша изумилась, увидев настоящий монастырский двор- клуатр, зеленый, обрамленный со всех сторон стенами здания.
На втором этаже тоже были колонны, эспланада шла по всему периметру двора. Над одним из углов высилась кампанилла- колокольня старого собора.
– Ты никогда здесь не была? – падре обратился к ней на ты. – А мне рассказывали, что ты практически местная жительница.
– Нет… – Саша все еще удивлялась, оглядываясь по сторонам. – Я даже не представляла, что здесь настоящий монастырский двор. Вот это да!
– Так он и есть настоящий монастырский. Здесь долгое время был монастырь августинцев. А сегодня – музей церковного искусства. Ты музее-то была?
– Была.
– А это внутренний двор, общий у музея и собора. Но посетителей сюда не пускают. – Священник подвел собеседников к старинной скамье под сенью аркад. – Здесь нам никто не помешает.
– Ну, давайте уж скорее к делу! – Саша оторвалась от созерцания клуатра и вспомнила, зачем они сюда пришли.
– Вам удалось расшифровать фразу? – спросил Лука.
– Давайте на ты, у нас все просто. Расшифровал… я бы так не сказал.
Саша сникла.
– Но у меня есть некоторые догадки. Видите ли, если фраза взята из Писания, то и подходить к ней надо с точки зрения экзегезы.
– Чего? – хором спросили Саша и Лука.
– Экзегезы, то есть богословской интерпретации. Когда библейская цитата написана в вопросительной форме, или я бы назвал это тревожной, проблемной формой, считается, что она относится ко всему контексту, из которого взята. Но прежде всего к заключению этого контекста.
Читающий этих правил не знает, а богословы рассуждают именно так. Вспомните, когда Иисус на кресте восклицает: «Eli Eli Lama Sabachthani?» то есть «Боже мой, Боже мой, почему Ты оставил меня?», это не крик безутешного отчаяния; он просто вспоминал начальные стихи 21-го Псалма, и имеется в виду весь контекст, а что там у нас дальше?
«ибо Он не презрел и не пренебрег скорби страждущего, не скрыл от него лица Своего, но услышал его, когда сей воззвал к Нему».
Видите? Если мы посмотрим по правилам. в контексте, это не отчаяние, Иисус дает понять, что Господь его не оставил.
– Ничего не поняли, – переглянулись Лука с Сашей. – Погоди… – встрепенулся комиссар, – ты хочешь сказать, что фразу нужно рассматривать в контексте?
– Именно! – поднял палец вверх священник.
– Но какой же может быть контекст?
– Вы плохо меня слушали. Фразу из Писания нужно рассматривать в контексте с тем, что идет дальше, и чем заканчивается. Тот, кто написал сообщение «Кто достоин открыть свиток и снять с него печати?», явно имел в виду весь контекст и, прежде всего, его заключение.
– И что там в заключении?
Падре открыл книгу, которая все это время была у него в руках, нашел закладку и зачитал.:
«Кто достоин раскрыть свиток и снять с него печати? Никто ни на небе, ни на земле, ни под землей не мог развернуть свиток и увидеть его содержимое. Я горько плакал, потому что не нашлось никого достойного открыть свиток и увидеть его содержимое. Но один из старейшин сказал мне: «Перестань плакать. Вот, лев из колена Иудина, потомок Давида, победил и может открыть свиток и семь его печатей».
– Все равно ничего не поняла, и что в контексте?
– Я понял! – Комиссар поднял вверх указательный палец, – дон Доменико, ты хочешь сказать, что таким образом аноним говорит нам имя убийцы?
– Да. Он хочет сказать, что узел загадочного убийства может быть «разомкнут» только Львом, потомком Давида. Я бы проанализировал тех, кто был знаком с жертвами, или жил неподалеку, а вообще посмотрел был все данные по переписи жителей долины по имени Леоне.
– Леоне Давиде, – наконец дошло и до Саши. – Анонимный «библеист» говорит нам имя!
