Так же восприняли известие о покушении заместитель государственного секретаря Л. Томпсон, находившийся в вашингтонском клубе «Метрополитен» и помощник президента Артур Шлезингер, который вместе с дипломатом и экономистом Джоном Кеннетом Гэлбрайтом и дочерью владелицы газеты «Вашингтон пост» и еженедельника «Ньюсуик» Кэй Грэхэм был приглашен на обед редакцией «Ньюсуик». Шлезингер увидел в этом сообщении проявление «отталкивающего узколобого чувства юмора».
В Техасе инженер-конструктор Майкл Пейн решил, что это еще один злой анекдот, направленный против Кеннеди, Правда, когда Пейн услышал, что в связи с покушением упоминается Техасский склад учебников, он, в отличие от бывшей супруги, собрался позвонить в ФБР и сообщить о Ли Освальде.
Сама горячность, в какой люди отвергали возможную достоверность этих первых сообщений, не может не навести на определенные размышление. Можно было подумать, что им хотелось верить, что, если они будут отрицать эти неприятные факты с достаточной энергией, в конце концов все кончится благополучно.
Одной из форм отрицания действительности было игнорирование безупречных источников информации и вера в то, что Кеннеди сможет быстро и безболезненно понравиться.
В особняке бывшего посла США в Англии Джозефа П. Кеннеди в Хайяннис-Порт горничная Дора побежала к лестнице, ведущей на второй этаж, и закричала;
— Энн! Энн! Вы слышали, что случилось?
Двоюродная сестра президента Энн Гарган уже совсем собралась уезжать в Детройт. Она с раздражением отвернулась от сиделки Риты Даллас, ухаживающей за дядей. Ну и взбалмошная девушка эта горничная! Стоит только пуделю улизнуть во двор, как она уже в отчаянии заламывает руки. Однако на этот раз она перешла все границы. Ее вопли могли разбудить дядю Джо или тетю Роз. Подбежав к перилам лестницы, Энн раздраженно спросила:
— В чем дело?
В изложении Доры события в Далласе выглядели следующим образом:
— Кто-то пальнул из ружья в президента.
Вбежав обратно в свою комнату, где она жила вдвоем с сиделкой, Энн включила телевизор. На нее сразу обрушился сплошной поток сообщений. Она впала в панику и сама совершила поступок, за который собиралась только что распекать горничную; а именно: включила динамик телевизора на предельную громкость. В дверях показалась Роз Кеннеди, мать президента.
— Энн, пожалуйста, потише. Я прилегла отдохнуть. Испуганно обменявшись безмолвными знаками, племянница и горничная бросились выключать телевизор, но было уже поздно. Роз Кеннеди успела расслышать сообщение о том, что сын ее ранен выстрелом из ружья. Потрясенная, она опустилась в кресло, и тело ее охватила дрожь. Однако и без телевизора она могла бы оставаться в блаженном неведении о постигшем ее горе самое большее несколько секунд. Зазвонил телефон. Это был Роберт Кеннеди из Виргинии. Он сказал, что «дело принимает плохой оборот» и что, «насколько мне известно, Джек вряд ли выживет».
Повесив трубку, Роз сжалась в комок и крепко крест-накрест обхватила свое тело руками, словно пытаясь спастись от леденящего озноба. Ее лицо мгновенно осунулось.
— Я не в силах сидеть на месте, — сказала она наконец, — я должна двигаться.
Несмотря на две отделявшие их двери, они отчетливо слышали, как она ходила из угла в угол. Энн подумала об отце президента, дремавшем в своей комнате в конце коридора, и тихо заплакала.
В Вашингтоне сенатор Джеймс Фулбрайт и бывший президент Международного банка реконструкции и развития Юджин Блэк заканчивали завтрак в клубе «Эф стрит». У Блэка, как и у многих других, была назначена встреча с Кеннеди сразу же после его возвращения из Техаса. Попивая кофе, он и сенатор обсуждали экономические проблемы. Элспет Ростоу, жена советника госдепартамента, вошла в помещение, где они сидели, как раз перед тем, как появился какой-то человек и выпалил страшную весть. На глазах у Ростоу Фулбрайт вскочил со стула, бросил салфетку на пол и крикнул:
— Проклятье! Я же говорил ему: «Не ездите в Даллас!»
Подобно тому как при тайфуне волны валом вздымаются за килем, нарушая привычный ритм работы пароходных винтов и заставляя шкипера действовать вопреки правилам мореходства, чтобы спасти корабль от пробоин, так и страдания выводят человека из обычного состояния.
В своем стремлении сохранить рассудок многие мужчины и женщины в ту пятницу 22 ноября поступали вопреки законам нормального человеческого поведения. Один из ближайших помощников президента в течение двух часов потерял над собой всякий контроль. Впоследствии он даже не мог припомнить, где он был. Но так как никто не видел его в эти часы, то он, вероятно, был в числе многих других, для кого в тот период полное уединение было настоятельной необходимостью.
Роз Кеннеди должна была остаться одна в своей комнате. Сестра президента Джин Кеннеди-Смит в одиночестве долго бродила по улицам. Дэйв Хэккет, знавший Боба Кеннеди с детства, не мог оставаться даже в кругу друзей и бегал по городу в поисках пивной, где бы ого никто не знал и где он мог бы, не привлекая ничьих взглядов, выпить.
