Если он сам не получит принца, то никто его не получит.
Никто из солдат, да и сам командир, кажется, этого не понимал. Они застряли в борьбе глазами с Кригером, и только солдат, который снова возился с пистолетом, кажется, понял, что что-то назревало.
Цилиндр вертелся все быстрее и быстрее. Принц косился на цепь, исчезавшую за леером. Кригер держался крепко. Веревка была крепко завязана вокруг его лодыжки, и через несколько секунд его утянет прочь в глубину, где утонет и он, и принц.
Ветер раздувал паруса, цепь скрипела, принц ныл, чайки кричали.
Неожиданным рывком Кригера и принца рвануло, когда последний кусок цепи исчез, и их бросило о леер. На секунду Кригер взревел, может быть, его нога застряла в веревке, но принца он держал крепко. Кровь с его шеи текла струей.
Принц попытался схватиться за леер. Он понял ситуацию, а может, и видел, что Кригер оказался за бортом. Его руки скользили, пытаясь ухватиться, а якорь был слишком тяжел. Паника пробежала, как трещина, по его лицу.
В ту же минуту Молли ухватилась за свой узел волос. Это еще даже не была мысль, а скорее что-то ближе к инстинкту. Это был вопрос выживания, вопрос жизни и смерти, света и тьмы. И чувство того, что все закончится здесь.
Прямо сейчас.
Это была она, булавка для волос, которую дала ей Анна. Сабля гулящей.
Длинная булавка в руке и быстрый шаг вперед. Она подошла к Кригеру сбоку. В толпе кто-то кричал, звал ее, просил быть осторожнее, может быть, это был Ханс Кристиан, может быть, матрос.
Кригер посмотрел вверх.
Все происходило с необыкновенной скоростью, но Молли была уверена, что он узнал ее. Убийца в момент распознал сестру своей жертвы, когда она вышла вперед с булавкой и рассекла ею воздух.
Она прошла как раз между мертвыми грудями, пронзила грудную клетку и исчезла где-то в теле этого существа, женщины, мужчины, которое когда-то звалось Кригер. Булавка вошла так глубоко, что Молли почувствовала тепло и биение сердца убийцы, который обескураженно смотрел на нее и на встретившуюся с ним Молли.
— Это тебе за Анну, — выпалила Молли.
Кригер выпустил кинжал, и принц упал.
В этот момент якорная цепь рванулась в последний раз. Лицо Кригера на секунду наполнилось удивлением, болью, почти похожей на сочувствие к самому себе. Так и утащила его цепь на бок корабля, раздался его дикий крик, но он быстро утонул в шуме.
Вся команда выбежала вперед, матросы толкали Молли сзади, чтобы достать ее из-за леера. Молли посмотрела вниз в воду. На мгновение показалось, что Кригер лежал на поверхности воды, как будто само море отвергало его и не хотело забирать.
Но потом оно его взяло, сомкнулось над ним и забрало его целиком и полностью.
Вода была прозрачной, и было видно, как Кригера быстро тянуло вниз. Лицо исчезло под толщей воды и посылало им только непонимающий взгляд, как будто удивленный тем, что море стало наконец-то принадлежать ему.
Ханс Кристиан откуда-то вышел и встал рядом с Молли. А принц подполз вперед и посмотрел в волны. Он походил на нищего, за которым тянулась по мостовой одежда богача, которая была для него слишком велика.
Молли могла слышать, как стучало ее сердце. За справедливость. И за Анну.
Этот стук почти заглушал вой ветра и шум парусов. А еще шум от корабля, поворачивавшего назад. Перекличку голосов матросов и солдат за ее спиной. Кто это такая, какого черта здесь произошло, откуда она взялась? И милый, глупый Ханс Кристиан, который пытался им всем ответить, обучить их своей теории о людях, которые мечтали стать кем-то, кем они не являлись. Она слышала, как он все еще объяснял командиру, что Кригер должен был чувствовать особую связь с принцем, как единение между двумя существами, скучавшими друг по другу. Но командир не пожелал об этом слушать и исчез под палубой вместе с принцем, завернутым в покрывало.
Молли посмотрела вниз. И ей показалось, что она видит его, или ее, или нечто, существо, повернувшееся в последний раз, опускаясь на самое дно морское.
Утром пришло сообщение. Один из людей Козьмуса положил его на письменный стол.
Никакого «с уважением». Никакого объяснения.
В любом случае он не будет встречаться с директором полиции в Доме Суда.
Ханс Кристиан протер зеркальце карманным платком.
Он изменился. Он стал старше. Глаза были красные, кожа зеленая, как у моряка, которого тошнило в качку, а рана заставляла его нос казаться еще больше и причудливее. Если бы только у него была пара скиллингов на визит к парикмахеру. Губы были красными. От морской воды. От удушья. От недостатка сна. Он не спал, когда наконец-то пришел домой. Вместо этого он просто лег вздремнуть, не в состоянии понять, почему стояла такая тишина, почему дул такой теплый воздух, почему сальная свечка осторожно светит. Он попытался связать все события одно с другим, провести связи между всеми главами этой ужасной истории.
Он посмотрел на часы. Время настало.
