Убийство русалки полностью

— Что можете вы мне еще рассказать? Мне женщину надо иль двух разыскать.

Они почти подошли к эшафоту, и крики людей заглушали их слова. Одному из караульных пришлось оттолкнуть мужчину, который пытался залезть в повозку.

— Другая в купальнях…

Ханс Кристиан ответил:

— Смогли мы с сестрою ее помянуть, но откуда взялась тогда ее… грудь?

Золотарь смотрел Хансу Кристиану прямо в глаза.

— Спрятали ту прямо в грязи и в иле, за городом есть и вторая могила.

Ханс Кристиан чуть не споткнулся от волнения. Эти слова свидетельствовали, что приговоренный к смерти вовсе не окончательно сошел с ума. Он действительно что-то знал.

— За городом, где же, с какой стороны? Восток или запад, мне скажете вы?

Рабочий испуганно посмотрел на караульного, который собирался стащить его с повозки. Ханс Кристиан услышал шепот несчастного.

— Что будет, что станет с моею душой, когда кровь прольётся над этой травой?

Ханс Кристиан пошел за ним, прячась за эшафотом, чтобы Козьмус его не увидел. Он спрятался в толпе, которая собралась вокруг надзирателя и золотаря, пока они шли к лестнице на эшафот.

Копенгагенцы были вне себя от нетерпения, кружась, как вороны над мертвой лошадью в канаве. Ханс Кристиан никогда не чувствовал такой отвратительной атмосферы и не видел, чтобы люди были так ослеплены ненавистью, с того сентябрьского дня пятнадцать лет назад, когда он приехал в город и наблюдал избиение евреев, мужчин, женщин и детей, которых ловили и убивали прямо на улицах. Возможно, золотарь думал то же самое, в любом случае он выглядел именно так, парализованный воплями и криками «голову с плеч». Хансу Кристиану пришлось подойти еще ближе, чтобы его было слышно.

— Душа ваша вечна, мой друг дорогой, и все не закончится с жизнью земной, скажите же, что вам известно?

— Он ночью унес убиенное тело, и мертвый жандарм довершил его дело.

Жандарм? Должно быть, он имел в виду караульного. Убитого караульного. Того самого, в чьем убийстве его обвиняли.

На эшафоте Козьмус и палач забрали золотаря, который с трудом вскарабкался на лестницу на стреноженных ногах. Палач извиняюще похлопал приговоренного к смерти по плечу, чтобы тот опустился на колени.

Козьмус развел руки в стороны.

— Уважаемые законопослушные горожане, здесь мы приводим в исполнение приговор преступнику, вынесенный справедливым судом. — Он повернулся к карете. Рука принцессы Вильгельмины виднелась из окна. — Ваше королевское высочество, этого человека вы видели той ночью? Этот человек заколол королевского стража, без сомнений, желая его убить?

Люди шумели, хлопали, а один работяга выкрикнул:

— Голову ему с плеч!

Принцесса подалась вперед, Ханс Кристиан мог различить ее бледный профиль в полутьме кареты.

Легкий кивок. Это был он.

Только люди, стоявшие рядом, видели это, но остальные на площади и так все поняли. Вскоре все зашумели, закричали и захохотали. Множество голосов.

— Голову с плеч, — раздалось над площадью.

Козьмус уступил место палачу. Тот поставил золотаря на колени и положил его голову на плаху. Ханс Кристиан сжался под эшафотом, и между щелями в грубо сколоченных досках он видел закрытые глаза приговоренного. Они находились близко друг к другу и были разделены только бревнами эшафота. Ханс Кристиан зашептал, боясь быть услышанным:

— Скажите, где та, кого я ищу, и к ангелам в небо я вас отпущу.

— …там, где кончаются недра столицы…

Рот золотаря был открыт, но кажется, он больше не мог ничего сказать.

— Там, где кончаются недра столицы? Что еще, друг мой? — Ханс Кристиан осторожно просунул пальцы в щель, золотарь тоже нашел его, концы их пальцев на секунду встретились, два приговоренных к смерти, два человека, которых весь мир взвесил и нашел неподходящими.

Палач крепко схватил руки золотаря и связал их у него за спиной.

— Там, где кончаются недра столицы, люди не явят туда свои лица.

Палач водворил золотаря обратно на плаху.

«Так же и я, — подумал Ханс Кристиан. — Через несколько дней так же буду лежать и я».

На площади наступила тишина. Стихли все крики. Стало слышно, как жужжат насекомые, ветер играет с кудрями девушек, паренька, который жевал табак. Ханс Кристиан услышал крики ныряющих в небо ласточек. И вздох палача, поднимающего топор.