Только когда он достиг другой стороны Готерсгейда и смог пройти мимо городового в обычном темпе, он почувствовал, что волнение в его теле немного утихло.
Это была она.
Та, что лежала мертвой в грязи, он был в этом уверен. Хотя, конечно, этого не могло быть. Человек не может быть одновременно и тут и там, живым и мертвым, прачкой-белильщицей и элегантной дамой в шляпке и длинном платье. Но все же.
Что-то тут не так, подумал он. Странное чувство, которого у него никогда раньше не было. Что все это слишком для него. Две убитые женщины, с самым женственным, что у них было, отрезанным и пришитым друг другу. А теперь одна из них восстала из мертвых.
Либо так.
Либо у Прачки Марен был двойник, сестра-близнец, похожая на нее как две капли воды. И так или иначе она — ключ к разгадке.
Похоже на ларец с драгоценностями с далекого Востока, но содержимое совсем иное. Ящичек покоился в руках мадам Кригер, и она почувствовала себя спокойно и уверенно в том, что палец мальчишки в ящике произведет впечатление на его отца. Она сначала думала вложить палец в само письмо, но потом решила, что лучше будет так.
Сначала письмо и предложение встретиться.
Потом палец, чтобы убедить доктора в серьезности своих намерений. В любом споре нужно доказывать, что у тебя есть воля к победе. Она многому научилась. В борьбе все решается до ее начала.
— Господин, — ответил консьерж, поднял шляпу и позволил ей пройти, по улице и в сад. Ее маскировка работала, это хорошо. И место выбрано тщательно. Толстые решетки между улицами и морем дают хороший обзор, так что мадам Кригер отлично видела, идет ли кто-нибудь.
И вот она его видела, он шел под молодыми деревцами. Доктор сверялся с карманными часами. Когда время приближалось к пяти, он начал беспокоиться. Ровно в пять он начал ходить туда-сюда по гравийной дорожке. После пяти он снял свою шляпу и промокнул лоб, потный от страха.
Мадам Кригер выжидала время, используя его, чтобы убедиться, что он один. И это он, она была в этом полностью уверена. Жены с ним не было, полиции тоже. И он не нанял пару помощников, чтобы они спрятались в кустах. Маловероятно, что это те, кто играет в подкову вокруг железной палки, воткнутой в траву. Нет, три женщины в светлых платьях в компании двух мужчин, которые слишком довольны и заняты женщинами, что вряд ли имеют с врачом что-то общее.
— Беньямин, — сказала она и приблизилась к решетке, которая разделяла их.
Сначала он никак не отреагировал. Он совершенно не привык, чтобы его называли просто по имени.
Она сказала это еще раз, громче:
— Беньямин.
Он повернулся и посмотрел на нее. Очень удивился, что встреча пройдет подобным образом. С решеткой между ними. Он осмотрелся и подошел ближе.
— Это вы! — сказал он и схватился за решетку, как будто хотел ее убрать.
— Я был на всех ваших лекциях, а вы заметили меня только сейчас.
— Где он?
— Тихо, — сказала она, довольная тем, что этот велеречивый человек молчит. Она протянула ему шкатулку сквозь решетку.
Он посмотрел на нее. Долго. Как будто почувствовал, что содержимое обеспокоит его. И открыл.
Сначала он закричал. Как и его сын. Доктор кричал и кричал. Затем крик перешел в хрип, сдавленное рыдание.
Один из мужчин подбежал к ним. Это был один из тех, кто играл в стороне.
— С вами все в порядке? — спросил он.
Мадам Кригер бросила на доктора взгляд.
— Да, — сказал врач и вытер себе рот. — Все хорошо.
— Вам нужна помощь?
— Оставьте нас в покое, — сказал врач.
Сначала мужчина удивился, потом плюнул в траву, повернулся и пошел назад. Мадам Кригер увидела, как он обратился к остальным, к женщинам в их компании. Пришел на помощь и был оскорблен каким-то евреем.
— Это подло, это не по-людски, — прошептал врач. — Мой сын ничего не сделал. Отпустите его, и мы все обсудим.
— Я просил вашей помощи. Вашей милости, — зашипела мадам Кригер. — Но вы не захотели. Вы не слушали.
— Он умрет, если не получит моей помощи, — сказал доктор.
— Нет, он умрет, если я не получу вашей помощи.
— О Исак, мой принц. — Врач спрятал лицо в платок.
Звук его плача устранил последние сомнения у мадам Кригер. Желание защищаться пропало у врача. Он сдался и поэтому проиграл. Он больше не сможет ни о чем думать, кроме как вернуть своего сына. Живым.
Врач убрал платок и посмотрел на нее.
— Что я должен сделать? Вам нужны деньги? Я могу достать деньги, достать золото, только скажите, чего вы хотите.
— Мне не нужны ни ваши деньги, ни золото.
— Это из-за того, что мы евреи? Поэтому?
— Нет, — ответила она. — Дело совершенно не в этом. Отныне вы будете делать все то, что делаете обычно.
— Я не могу. В моем доме все смешалось. У моей жены вчера был нервный срыв. Я не могу работать. Мы ищем его повсюду.
— Расскажите жене, что ваш сын в безопасности. У меня. Все хорошо. Он будет дома через неделю. Если вы сделаете то, что я скажу.
— И что же это?
Мадам Кригер посмотрела вдаль через решетку, к ним подходило два человека. Пара грубых мужчин в шлемах. Это полиция?
— Вы рассказали кому-то еще о нашей встрече? — спросила мадам Кригер.
— Нет, никому, — испуганно сказал врач.
