– За то, что сказала ему да. За то, что ты это услышал. За то, что подумала тогда о его чувствах и не подумала о твоих.
На лице мужчины проявился странный оттенок горечи, он несколько раз подряд моргнул и спросил:
– Можно тебя поцеловать?
Кира хотела себя ущипнуть, она была уверена, что ей послышалось. Женщина не сдержала улыбку, робкую и нежную. Уголки его губ чуть направились вверх, он поднялся и подошёл к Кире. Так неуверенно и скромно, совсем на него не похоже. Поднял руку и робко провел кончиками пальцев по щеке – проверил, что она не плод воображения, а самая настоящая. Медленно приблизился и опустился губами на губы. Замер. Робко придержал руками за спину. Приоткрыл губы и коснулся настойчивее, уже более похоже на себя самого.
Когда воздуха не осталось, Кира отстранилась и встретилась с улыбкой. Не медля, она провела подушечкой указательного пальца по границе его губ, очертила верхний острый уголок, вопреки ожиданиям, не порезалась.
– Давно хотела это сделать. – Пояснила Кира. Макс смотрел на неё с теплом, которое согревало кожу. Его губы растянулись в улыбке, смягчая острые углы.
– Зря сдерживалась.
Она была из тех женщин, что отдавались полностью. Её тело извивалось, бёдра вырисовывали инопланетные круги на полях простыни. Выдохи переходили в стоны и врезались в стены. Она отрывала губы от поцелуев и запрокидывала голову, уступая очередь чувствительной коже на шее.
Он был из тех мужчин, что отдавались полностью. Не сдерживал стоны, переходящие в рыки, иногда утыкался в её шею горячим ртом и рык врезался в нежную кожу, вибрацией проносился по телу. Его руки, согнутые в локтях, казались бетонными опорами. Кира впилась пальцами в покрытую испариной спину и потянула его к себе, заставляя опоры разрушиться. Он сдался, стёр расстояние и прижал её собой. Кожа тут же прилипла к коже. Его вес не позволял дышать, но руки, наконец, были свободны и путешествовали по шее и лицу. Воздух становился влажным. Ароматы дерева и хвои ушли на второй план, вместо этого их окутал животный запах тел с нотками пота и соли.
Она практически задыхалась, пока их тела покачивались на мягкой постели. Он заметил и поднялся, руками удерживая её за спину.
– Дыши. – Тихо скомандовал он и усадил Киру верхом на себя. Она застонала, давая понять, что вовсе не тяжесть его веса выбивала воздух из её лёгких.
Лампа на тонкой белой ноге, стоящая у кровати несколько раз подмигнула, кровать начинала поскрипывать.
Руки вцепились в спины и замерли, не потому, что устали жадно блуждать, и не потому, что насытились. Они крепко держали друг друга, будто отстраниться хоть на сантиметр, означало расстаться.
Кира нашла его губы и снова схватилась за них своими. Скользнула языком, вовсе не чувствуя вкуса, как это обычно бывает, только холод и влагу. Он позволял нежно себя целовать, а потом брал верх и жадно хватал, почти кусал. Губы горели, но это не затмевало яркого чувства там, где они ближе всего касались друг друга.
– Боже! – прорычал он и втянул воздух, когда она напряглась всем телом и сжала его изнутри.
Её переполнили чувства. Тепло подступило к сердцу, начало поглощать. Она залилась смехом. Теплым, живым и радостным.
– Я должен что-то спросить об этом смехе? – спросил он, всё еще тяжело дыша.
Она помотала головой, не отрываясь от его плеча.
– Я не сумасшедшая. – Её голос был её отражением, бархатным и умиротворённым. Особенным, звучащим только для него. – Я просто счастлива. – Женщина поднялась с его плеча и встретилась с мягким взглядом. Его губы приобрели яркий оттенок и чуть припухли. Она догадалась, что её собственные выглядят так же.
Максим распутал их ноги, опустил её на кровать, скинул презерватив в мусорку под столом и лёг к Кире, уложив голову на её груди. Она запустила пальцы в спутанные влажные пряди, какое-то время приглаживала их, рассматривая, как волоски непослушно возвращаются к хаосу. Сдалась, уложила руку на его раскаленной спине. Он крепко держал её за рёбра, как будто она могла убежать, согнутой ногой накрыл ноги, по той же причине. Его дыхание пришло в норму и размеренно охлаждало кожу на её груди.
После пары минут молчания он поднял взгляд к её лицу. Они обменялись тёплыми ребяческими улыбками с нотками смущения.
– Ужасно хочется пить. – Сказала Кира, облизывая пересохшие и всё ещё горящие губы.
– Сейчас принесу. – Ответил Макс с улыбкой и лениво поднялся. Отыскал в бесформенной куче на полу свои боксеры, натянул и скрылся за обшитой деревом стенкой.
У Киры, наконец, появилось время осмотреть маленькую уютную спаленку. Она села на постели, спрятав наготу за невесомым серым одеялом. Прошлась взглядом по светлым деревянным стенам, по стопкам рисунков и книг на столе, повернулась к окошку и всмотрелась в преграду из хвойных деревьев.
Максим вернулся со стаканом из черного стекла, протянул Кире и сел на краешек кровати, лицом к ней.
– Спасибо. – Она выпила всю воду, будто часами бродила по пустыне.
– Ты в порядке? – он забрал пустой стакан и поставил на краешек белого стола.
