— Я не должна ее зашить или что-нибудь еще? — Спрашиваю я.
— Не сейчас, — говорит он.— У меня нет ничего, чем можно ее зашить. У тебя есть только марля, чтобы забинтовать ее.
— А не получится, что…
— Все будет в порядке, — он уверяет меня, кивая на марлю, свисающую из моей руки.
— Я полагаю, Изель отомстила тебе за те поверхностные раны, которые ты нанес ей, — говорю я, опускаясь на колени на уровне раны.
— Думаю, она так и сделала, — говорит он.— Просто затолкай марлю внутрь пальцем. И сильно надави.
Даже не думая о том, что мои руки пачкаются в крови, я начинаю заталкивать марлю в рану до тех пор, пока она не перестает влезать. Но теперь я вижу, что рана не настолько глубока, возможно, около дюйма и в действительности выглядит хуже, чем есть на самом деле.
После обрезания излишков марли, он натягивает обратно свое нижнее белье, чуть ниже бедра.
— Я иду в душ, — говорит он по пути в ванную комнату. — Никому не открывай дверь. И держись подальше от окна. Спасибо тебе за помощь.
— Конечно. Обращайся, — уныло говорю я.
Я хочу, чтобы он был чуть более разговорчивым. И собираюсь исправить это.
Он скользнул в ванную комнату и секундой позже я слышу, как течет вода.
Я плюхаюсь на край кровати и включаю телевизор, в поиске местных новостей. Когда я их нахожу, я ничего не могу делать, только пялюсь на черноволосую женщину, стоящую вне области, где "десять тел были найдены застреленными сегодня ранним утром". Остальная часть того, что она говорила, осталось на задворках моего сознания. Больно думать о Лидии, о той ужасной смерти, которая ее настигла. Больно знать, что я не смогла ей помочь, как обещала, и ее дедушка и бабушка скоро узнают о ее смерти, их сердца будут разбиты.
Единственное хорошее, что я узнала из этих известий, - то, что тело Лидии найдено, что она не останется там, распадаясь и превращаясь в пыль, оставаясь неопознанной.
Глава 17
Виктор
Когда я вышел из душа, девушка уже спала. Я выключил свет в комнате и перепроверил дверь, прежде чем остановился возле ее кровати. Она свернулась в позу эмбриона, прижав к груди подушку. Девушка грязная, может быть, она и сходила бы в душ, но все произошедшее ее истощило.
Я изучаю ее длинные растрепанные каштановые волосы, обрамляющие очертания ее лица. Лежа здесь, она кажется такой спокойной и невинной. Несмотря на истощение от того, через что она прошла, мне кажется интересным то, что она вообще может спать.
Я собираюсь приобрести для нее новую одежду и обувь в ближайшее время.
Осторожно накрываю ее покрывалом и оставляю глубоко спящей, усаживаясь за стол на другой стороне комнаты.
Я нарушил собственные правила, взяв ее с собой. Я знаю, что должен был оставить ее на парковке трейлеров и ждать, пока Хавьер приедет за ней - потому что это одно из тех мест, где он будет искать в первую очередь - облегчая мне его ликвидацию. Но я чувствую, что я в долгу перед ней, должен сохранить ее жизнь. По крайней мере, пока. По крайней мере, пока Хавьер Руис не умрет. Она слишком много видела, слишком много знает. У нее появились все признаки того, что она потеряла способность реагировать на страх и опасность соответствующим образом. Она окаменела из-за опасности, что само по себе является смертным приговором.
Как только все закончится, я снова верну ее к самостоятельности. Возможно, она найдет свой путь, хотя ее шансы невелики. Но я должен принять этот риск. Девушка не может оставаться со мной дольше; мой образ жизни ее убьет.
Я устанавливаю контакт с Николасом через живую видеосвязь на моем iPad, одевая только один наушник так, чтобы я мог контролировать громкость своего голоса, пока буду разговаривать с ним.
— Она все еще с тобой? — Скептически спрашивает Николас.
Ничего другого я от него не ожидал.
— Я избавлюсь от нее, как только ликвидирую Хавьера Руиса, — говорю я. — Сейчас она нужна мне рядом. Я не могу гоняться за Хавьером, если он будет переезжать от места к месту в погоне за ней.
— Так ты используешь ее как наживку? — Он, кажется, одобряет перспективу.
Я взглянул на Сэрай, чтобы убедиться, что она не проснулась.
— Да, — отвечаю я, смотря на Николаса, но сразу же чувствую, что обманываю моего брата и, в свою очередь, нашего работодателя.
Я известен тем, что беру дела в свои руки и нарушаю протокол для успешного выполнения задания. Со временем мои решения, основанные исключительно на инстинкте, Воннегут принял и начал уважать. Потому что я никогда не ошибался. Но нарушение протокола явным обманом Ордера - для меня что-то новое.
И я до сих пор не совсем понимаю, почему это делаю.
— Хорошо, — говорит Николас.— К делу. Последнее известное местонахождение Руиса было за пределами Ногалеса. У него были трудности с пересечением границы в Аризоне, но в итоге он получил разрешение, как только один его "свой человек", засланный в пограничный патруль, прибыл встретить его. Мы считаем, что он уже на дороге в Таксон, если уже не здесь.
Николас добавляет:
