И единственное лицо, которое я вижу в своих мыслях, это лицо Виктора. Он помог мне, в конце концов, даже когда я смирилась с тем, что он никогда не сделает этого. Я думаю о разговоре, состоявшемся у него с Николасом во внедорожнике, который вызвал у меня только больше вопросов о Викторе. Интересно, почему он выстрелил первым. Я удивляюсь, почему он не последовал первоначальному плану сдать меня, выменять на Лидию и, видимо, Корделию, о которой я даже не могла подумать как о части всего этого. Может быть, он знал, что Изель убила бы меня так или иначе, а потом попыталась бы убить Виктора и забрать Лидию и Корделию назад. Очень вероятно, что Хавьер приказал Изель пойти на это, совершить обмен, а затем у нее появилась бы возможность перестрелять нас. Я не знаю, есть много причин, почему все пошло не так. И много причин, почему Виктор сделал то, что сделал.
Все, в чем я уверена, это то, что я жива только благодаря Виктору. Я дома в Таксоне из-за Виктора. Я свободна от жизни, которую не выбирала, из-за Виктора.
Хладнокровный убийца по найму или нет, но он спас мне жизнь.
Я прошлась вокруг и вытащила деньги из-за шорт. Мои пальцы быстро пробежались по краям, позволяя каждой банкноте стремительно падать на следующую, создавая небольшой ветерок. Тут должно быть не менее пяти тысяч долларов. Я начала пересчитывать банкноты, но остановилась на четверти пачки, просто признавая, что там много. Достаточно, чтобы арендовать себе комнату на ночь, чтобы я могла принять душ и немного отдохнуть. Я решаю сделать именно это, радуясь, что придумала первую часть очень долгого плана. Но потом понимаю, что у меня нет даже водительских прав. У меня нет ни одного клочка документов, чтобы доказать, что я - это я, а не кто-либо еще. Мне очень повезет, если найду отель, чтобы снять комнату без документов, независимо от того, сколько денег я предложу, чтобы подкупить их. И мне нужно потратить эти деньги с умом, чтобы растянуть их. Потому что это все, что у меня есть.
В глубине души я понимаю, что могу просто пойти в полицию и рассказать им свою историю, и что они помогут мне. Но я чувствую себя такой ошеломленной даже простейшими вещами, что осознаю, я просто не справлюсь с этим.
Я печально вздыхаю, поникнув головой, и еще сильнее вжимаю пальцы в гальку, перемещая их по кругу.
А потом в первый раз за все время я разразилась слезами от жалости к себе. Не от гнева, тоски, или разочарования. Я оплакиваю себя. Рыдания сотрясают все мое тело. Я позволяю деньгам упасть на землю рядом с моими босыми ногами, и обхватываю себя руками, просто позволяя этому выйти.
Несколько минут спустя я поднимаю голову и вытираю слезы со своего лица.
На противоположной стороне улице, возле здания школы показывается свет фар, и я слежу за машиной, пока она не останавливается на дороге в пятидесяти футах от меня.
Это Виктор.
Глава 16
Я не встаю сразу. Я просто пристально смотрю поверх травы на машину, зная, что я хочу сделать, но с трудом определяюсь, то ли это, что я должна делать. Но наконец я встаю, поддаваясь этому желанию, подбираю деньги с земли и направляюсь к машине.
Окно опустилось за секунду до того, как я подошла.
— Кем была миссис Грегори? — спрашивает Виктор, небрежно опираясь обеими руками на руль.
Я открываю дверь и забираюсь внутрь; для любого из нас нет необходимости задавать вопрос или объяснять, почему он здесь. Мы оба уже знаем. По большей части.
Я закрываю дверь.
— Она была мне матерью больше, чем моя настоящая мать.
Легкий ветерок из открытого окна треплет мои волосы.
Виктор молчит, глядя на меня, позволяя мне пережить эти моменты. Я смотрю вперед, вглядываясь в темноту сквозь чистейшее лобовое стекло.
— Я провела большую часть времени с ней, — продолжаю я, представляя в уме лицо миссис Грегори. — Она готовила мне по вечерам ужины, мы вместе смотрели телевизор. Она любила выпекать свое печенье по собственному рецепту. — Я подняла взгляд, слегка усмехнувшись. — Она была придирчивой старушкой. Не со мной, конечно, но она разговаривала с моей мамой несколько раз. Однажды, один из бойфрендов мамы зашел к миссис Грегори забрать меня. — Я снова резко поднимаю взгляд и говорю. — Он был одним из тех ничтожеств, которые думали, что раз они спят с моей матерью, значит, могут говорить мне, что делать. Во всяком случае, он громко постучал в дверь миссис Грегори и позвал меня по имени. Это было так смешно. — Я снова засмеялась, опустив голову на подголовник. — Она подошла к двери с дробовиком в руках. Он был не заряжен, но этого и не надо было. Парень выглядел так, будто кто-то пнул его по яйцам. Он никогда больше не приезжал забирать меня.
Я чувствую, как улыбка увядает на моих губах, когда появляются другие воспоминания.
