— Да, знаю, — отвечает он, излучая гораздо больше уверенности, чем я. — В конце концов, ты единственная, кто удосужился пристрелить Хавьера Руиза, — он резко вздыхает и качает головой. — Сэрай, хочу, чтобы ты знала, я не специализируюсь на таком, на убийстве невинных женщин. Я никогда не хотел убивать тебя и что важнее, сделать больно, но то, что ты сделала с моим братом… с этим не могу смириться.
Продолжая держать твердо палец на курке, я начинаю отходить от двери. Он двигается вместе со мной.
— Почему тебя так беспокоит, что Виктор делает со своей личной жизнью?
Он наклоняет голову на бок.
— У Виктора нет личной жизни. Ни у кого из нас нет. Это как огонь и вода. Уверен, тебе это уже известно.
— Он увозит меня куда-то сегодня, — быстро говорю я, теряя всю уверенность, которой и с самого начала было немного. — Он избавляется от меня, уже даже успел сказать мне, что я не могу с ним остаться. Почему ты так все это не оставишь? Виктор делает то, что ты хочешь.
— Это не то, чего я хочу, Сэрай, — мы уходим подальше от двери и теперь находимся в центре комнаты. — Я всего лишь пытаюсь защитить его. Черт возьми, он мой брат! — Его внезапная вспышка гнева заставляет меня вздрогнуть. Я замечаю, как дергается его палец на курке.
— Николас, пожалуйста, просто дай мне уйти. Ты прав, я это знаю. Недавно до меня дошло, что я усложняю Виктору жизнь.
— Из-за тебя его убьют, — выкрикивает он. — Даже если он сегодня оставит тебя, даже если больше никогда не увидит, черт, даже если убьет тебя - всего, что уже случилось, достаточно для того, чтобы Ордер убил его! Разве ты этого не видишь? — Его лицо краснеет от гнева и искажается от боли. — Они убьют его! Если Виктор поедет в Германию, он - труп, Сэрай. Он говорил тебе это? Уверен, что нет.
Я не хочу в это верить. Качаю головой и сильнее сжимаю пистолет.
— Ты этого не знаешь, — возражаю я, но глубокого в душе, верю ему. — Если так, зачем ему вообще ехать?
Рот Николаса расплывается в насмешке. Он стучит зубами, прежде чем сжать губы.
— Потому что Виктор упрям, — отвечает Николас. — И становится немного чересчур доверчивым, когда дело касается Воннегута. Для него Виктор был всегда №1, всегда был лучшим. Он лучше всех, кто был до него, и остается лучшим среди лучших до сих пор. Но такой статус не дает ему иммунитета перед Кодексом. Виктор слишком много лажал с тех пор, как был вовлечен во всю эту историю с твоим участием, так что этому уже не может быть никаких оправданий.
— Тогда позволь мне поговорить с ним.
— Ты сделала достаточно, — выкрикивает Николас.
Глава 40
Виктор
Клиент опаздывает. Опоздание составляет пять минут, но даже одна минута для человека, которого Николас описал как «щепетильный», это выглядит странным. Еще две минуты и я уйду.
Я наблюдаю за людьми, проходящими мимо; изучаю их, начиная с одежды, заканчивая их манерой разговора с собеседниками. Неужели они и правда туристы и жители города? Или они приманка? Шпионы? Никогда нельзя быть слишком осторожным. Все может оказаться подставой, как на любой миссии, но данная ситуация вызывает чувство неуверенности… Стоп… Я вспоминаю свой разговор с Николасом: «Встреча с ней произойдет на улице Сауз Спринг, 639.Она будет одета в белую блузку с серебряной брошью в виде бабочки на левой груди. Будь там в час тридцать». «Это меньше, чем через час», — замечаю я. «У тебя полно времени, чтобы добраться туда из отеля».
У меня полно времени, чтобы добраться из отеля… Я сжимаю обеими руками руль, мои мысли за секунду меняются. Откуда Николас мог об этом знать? У него не было информации, где именно в Лос-Анджелесе мы с Сэрай остановились. Он не мог знать, что у меня получится за такое время приехать по указанному адресу. Разве что он точно знал, где мы.
Сэрай
— Николас, если ты убьешь меня, то превратишь своего брата во врага, — мое горло пересохло, словно наждачная бумага, мои легкие сжимаются. — Если то, что ты говоришь, правда и судьба Виктора решена, тогда зачем убивать меня? — Я пытаюсь не показывать в своем голосе отчаяние и страх. — Это ничего не решит.
Он не хочет меня убивать. Не знаю почему, может из-за слов, что иначе Виктор станет его врагом, или Николас просто в замешательстве, но так или иначе, это единственное, что в данный момент оставляет меня в живых.
— Смотри, что ты наделала! — он показывает мне пистолет, его хватка настолько сильна, что костяшки пальцев побелели.
Он двигается вперед. Я двигаюсь назад.
— Николас… пожалуйста, — умоляю его я. Не хочется в него стрелять. Знаю, что он, скорее всего, выстрелил бы в меня, но я не хочу застрелить его.
Гнев вспыхивает в его глазах мгновенно, и он демонстративно поднимает подбородок, клацает зубами, суживает глаза.
Он точно хочет убить меня.
