Дорогой Питер,
мне очень жаль, что к Рождеству мы не выбрались на Восток. Я был занят тектоническим исследованием для «Американского геологического обозрения». Его надо сдать в марте, и в январе мне пришлось работать как бешеному.
Так или иначе, два дня назад я позвонил маме, и она сказала, что не общалась с тобой уже больше месяца. Она сказала, что боится звонить тебе, потому что в последний раз ты разговаривал с ней очень сердито. По-моему, все это ее крайне огорчает, и написать тебе я решил главным образом по этой причине. Я знаю, как ты невероятно занят, да и все мы занятые люди, но дело в том, что мама очень скучает по тебе и Дженис и не понимает, почему ты с ней так сух. Я знаю, что мама иногда невыносима, но все-таки позванивай ей иногда. Смешно тебе получать выговоры от младшего брата, и потому я умолкаю.
Ну, что еще? На прошлой неделе мы с Кэрол съездили в Большой Каньон, взяли там осликов и покатались. Я отснял несколько пленок. Для этого путешествия пришлось обоим на время оторваться от работы. Кэрол очень нравится ее работа акушера, нравится больница, а больница довольна ею, так что, похоже, мы здесь останемся. В ее отделении разрабатывают новую технику пренатальной диагностики.
А еще одна новость – это то, что у нее осенью, кажется, будет ребенок. Когда узнаю побольше, сообщу. Передай мой сердечный привет Дженис.
Бобби.
В детстве Питер любил заглянуть в дверь комнаты брата. Бобби заполнял всю комнату каким-то особым запахом – сонного дыхания и пота. Питеру нравился этот запах – запах детства, невинности, запах мальчишеской щеки, трущейся о подушку. Издав сигнальный клич, Питер кидался на лежавшего в постели Бобби, крича: «Великан Макги, человек-гора, начинает поединок!» Младший брат стонал от восторга, но притворялся недовольным. Питер подначивал его, тыча кулаком ему под ребра, заставляя Бобби корчиться под одеялом. «Макги выходил победителем в четырехстах шестнадцати схватках!» Тут Бобби начинал парировать удары. «Но в последнее время он, кажется, стал сдавать». Брат вытягивал ноги, ища удобную позу. «Его противник новичок, но говорят, что в мышцах его таится сила девяти титанов!» – и начиналась настоящая битва. Позже, когда они оба, он и Бобби, отбыли в колледж, ритуал возобновлялся на время каникул. Только теперь под одеялом Питера ожидал куда более мощный противник. Иногда брат говорил: «Пусти, мне надо пописать», и когда Питер не реагировал, Бобби, вес которого достигал 230 фунтов, сбрасывал с себя Питера; высвобождаясь и поднимая вместе с собой пахучую волну, он вразвалку шел по коридору в ванную в своем ароматном нижнем белье, и волосы его были всклокочены на манер вороньего гнезда, причесанные же, они цветом своим напоминали красное дерево, а широченные плечи Бобби еле проходили в дверной проем. Питер любил Бобби за его естественную доброту и порядочность – качества, которые Питер уже тогда для себя считал недостижимыми.
Сейчас он почувствовал себя лучше – любовь к Бобби примиряла его с самим собой. Выключив свет, он улыбался в темноте. Он почти засыпал, когда раздался телефонный звонок. Питер надеялся, что это Дженис.
– Да? Слушаю!
– Господин заместитель прокурора, так тебя и растак! Мой брат гниет в тюряге, и это не…
– Не туда попал, приятель!
Питер бросил трубку. Сердце его колотилось, подкатывая к горлу. Он включил стоявший возле кровати магнитофон и, ожидая повторного звонка от того, кто только что говорил с ним – кто бы это ни был, – пытался идентифицировать голос. Он слышал этот голос. Грудь пульсировала болью. Он пожалел, что телефон его имеется в справочнике, но как государственному чиновнику ему полагалось быть доступным.
